Tomorrow. The imperfect world

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Tomorrow. The imperfect world » Отыгранные эпизоды » inside the snow and wind


inside the snow and wind

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

1. Название темы
inside the snow and wind
2. Участники
Inverno, Molière
3. Описание локации
Один из многочисленных кабинетов Мольер в одном из столь же многочисленных дворцов. Красную драпировку стен покрывает иней, иозморозь покрыла стрельчатые окна, выходящие на...небеса, как это ни странно. В сверкающим очень естественной белизной ковре, развалился Алый Кот. В отдалении притулился большой стол из ольхи, за ним сидит, откинувшись в удобном кресле Бог. Атмосфера слегка напряженная, тень мягко разлилась по всему кабинету, легка на шкафы с книгами и уснула.
4. Дата (время) и предыстория
Все началось с того, что Мольер ровным счетом ничего не узнал о Ярны, а Инверно разъярена после очередной стычкой с "сестрой". А чем закончится?

0

2

Он вернулся в свое царство в очень плохом расположении духа. В достаточно плохом, чтобы по пути в выбранный на сегодня дворец уничтожить два других. Если от оставленных им прежде резиденций оставались живописные руины белого камня, то от тех двух несчастливцев - лишь горстка песка, схваченная другом-ветром. Причина для гнева не была сложна. Но и ее бы не было, если б не нелогичность его действий. Но, разрушив произведения искусства, он все же действительно остановился и напомнил себе, что все его действия логичны для него самого. То, что он медлит, не стремится воззвать к совести Ярны, обусловлено лишь тем, что Верховный бог искренне не желает вмешиваться в дела родственницы. Но он также понимает, что эти дела могут быть опасны для него и для мира, если, конечно, все представлять в цвете аспиды его дочери.  Мольер заложил руки за голову и прикрыл глаза, в точности повторив привычные жесты. Что ж, стоит признаться, что его собственные принципы иногда причудливы. Но... ему можно. Выпустив пар и будучи практически спокойным, он, наконец-то, нашел один из излюбленных на сегодня дворцов. Этот был в форме сферы, из которой торчали башни и балконы, но не было ни одной двери. Гладкий и блестящий шар, отливал насыщенным голубым, хотя сам абсолютно бел. Бог оказался прямо в своем кабинете, где его уже ждали…
- Итак, предок единственных прекрасных существ в среднем слое Мира… Твой день сегодня был похож на прошедший, м? – произнес Создатель, даже не смотря на сонного кота, лежащего, распластавшись по ковру. Тот тоже не изъявил желания повернуть голову в сторону хозяина, лишь что-то вежливо пробурчав. Бурчание, однако, прокатилось оглушительным рокотом, отталкиваясь от стен и собираясь где-то в центре обширной комнаты. Несколько фолиантов упало на голову ленивого животного. Недоуменно открыв один глаз, Шильгарр пошевелил сначала правым, потом левым ухом. Пронаблюдав за тем, как книга медленно сползала с его макушки, он снова закрыл глаза и засипел, более совершенно не интересуясь судьбой объединенных листочков.
- Ну, ты и лентяй… - зевнув, произнес совершенно согласный с поведением кота, Мольер. Потянувшись, он снова переключил свое внимание на отношения в «семье». - Не жилось спокойно семь веков, ну, не жилось! – потянувшись, нахмуренный бог склонился над бездонным ящиком, который был отодвинут последние пять минут. Пошарив рукой, он нашел-таки переливающееся сиреневыми оттенками перо рогмира и маленькую бутыль с кровью аспиды. Оттуда же выудив кипу бумаг, юноша, бережно положив все это на стол, сбросил жилет на пол. Пол тут же принял столь щедрый подарок и вместо этого материализовал под ногами создателя островок с мягкими кучевыми облаками. Вступив в обволакивающую нежность небесной субстанции, он удовлетворенно хмыкнув. Рядом приглушенно засопел Шильгарр.
- Кстати, по поводу того, что ты хотел пойти со мной в Бездну. Как и прошлый раз…лет триста назад, я полагаю, она не изменилась в лучшую сторону, а посему тебе там совершенно нечего делать, - продолжив монолог, создатель обмакнул перо в кровь и начал писать.
«Глава X. История о такой бесполезной вещи, как разговор со смертью»
Но пришедшая в Бездне идея, совершенно забылась. Мольер вздохнул, вперив потемневший взгляд серых глаз в непослушную бумагу. Перо рассыпалось пеплом, а бумага была сметена на пол, тут же объятая инеем. Он вытянул ноги и вновь откинулся в кресле. – Если так будет отличаться каждый день, то лучше бы я вовсе ничего не менял и никуда бы не перемещался. Эта Бездна вбирает в себя все лучшее, что может придти в голову. Ах, если бы смерти можно было бы выдвинуть счет, и если бы мне были нужны жалкие монеты, я бы так давно поступил, честное слово, Шильгарр! Прямо напасть какая-то!

+1

3

Она рвала и метала, коридоры ярко вспыхивали за ее спиной, огонь с послушной жадностью пожирал все, что попадется на пути разъяренному вестнику; разгоряченные губы шептали проклятья. «Да как она смеет? Глупая, посредственная земная тварь, забери ее Шатани!» - гневные мысли танцем безумцев отплясывали в голове. Кажется, когда они с Витерикой - а именно сия особа, несомненно, и являлась причиной такого взрывоопасного состояния нашей героини - расстались, Всесущая была куда спокойнее. Что ж, ярость кипит в ее крови долго, это ни для кого не секрет.
Громада Химмела, за несколько секунд до этого величественная и непоколебимая, внезапно содрогнулась в конвульсиях, затряслась, пошла длинными самодовольными трещинами и начала издавать утробные предсмертные звуки трущихся друг об друга мраморных плит. Нет, конечно, это была не Инверно, пусть нория сейчас и была в одной из высших степеней накала. Такое с обителью Высшего могло сотворить лишь одно существо в Мире, и им, конечно, был он сам. «Отец», - она улыбнулась, на какой-то миг посветлев и обрадовавшись тому, что Он снова вернулся, однако вовсе не спеша тушить пламя на руках.
- Шейдар! - зычный крик прорезал толщу холодного воздуха, в коем уже металась, явно не зная, что делать дальше, пыль божественной обители. Можно было призвать его и без лишнего шума, лишь повернув черненое кольцо на белесом пальце, можно было, в конце концов, и просто шепнуть имя ветру, а он бы отнес его на своих крыльях… Но нет, категорически не соответствует ее настроению и ситуации в общем. Тем более что она видела невдалеке его силуэт, будто невзначай оброненную каплю чернил на тончайшем пергаменте. Невдалеке это, разумеется, относительно колоссальных масштабов небесного царства.
Уже через десяток оглушительных и беспокойных секунд угольная аспида достигла своей владычицы, по уже давно вошедшей в кровь привычке остановившись ровно на то время, кое требовалось, чтобы всадник вскочил на гладкую спину и, крепко обхватив длинную шею руками, продолжил свой путь.
- Умница, ты сегодня невероятно быстр, - похвала, само по себе явление для верного спутника редкое, но от того еще более обожаемое. А потому зверь не смог оставить ее без внимания и, виртуозно повернув исполинскую голову в сторону Сестры Ночи, радостно визгнул, умудрившись не сбиться с интуитивно согласованного кура. Полубогиня поморщилась, - Был бы у тебя голос чуть ниже, цены бы тебе не было.
За время сего краткого диалога они приблизились к странной конструкции в неизменном «мольеровском» стиле. Дочь Властителя придирчиво изучила идеально круглую сферу, скорее по обыкновению, нежели с какой-то определенной целью впиваясь взглядом в заиндевелые стены. Непонятным для самой себя способом проникнув в безупречность ослепительно-белого круга и оставив Шейдара снаружи, она выразительно сверкнула глазами на сидевшего в нескольких метрах от нее отца, впрочем, не особенно удивившись очередному явлению непонятной его магии и, как ни в чем не бывало, отряхнула пыль бедняги-замка с алой рубашки.
- Я, конечно, очень рада, что ты вернулся, но… - на этом приветствие можно было считать законченным, - какого черта ты до сих пор держишь у себя эту идиотсткую игрушку?! Она совершенно не выносима, право, - с остервенением выпалило создание, выжидающе уставившись на Бога.

0

4

офф: я сижу в посте xDD
Будто бы чьи-то мокрые ладони - от смущения ли, а, может, здесь, где-то рядом, бьет холодный источник - провели по лицу Высокого. Триадец мгновенно раскрыл глаза от неприятного ощущения, растекшегося где-то в районе позвоночника. Вот так нынче информируют богов о том, что кто-то вторгается в их собственность. Какая наглость, право слово!
На столе, отполированном ветром до ослепительного блеска, практически занимая всю поверхность, стояли часы. Но они, конечно, не были похожи на часы ратуши в людских городах, и также отличались от миниатюрных часиков в домах жителей. Углубление для них было вырезано прямо в дереве, и оно шло горизонтально справа налево. Зодчий, а по совместительству, брат, когда-то служивший богу, постарался так, что каждый изгиб что-то изображал, но в то же время не чувствовалось совершенно никакой загроможденности. И самое главное - это устройство изображало не часы и минуты, а века. Мысленно - или же с помощью ножа - отделите от когтя годовалового шакхарра половину (если использовали нож - можете начинать бежать): ровно настолько стрелка, изображенная в виде пламенной стрелы, отделилась от XII века. Что неудивительно, он ведь только начался. Кстати, стоит отметить, что сия вещь в тянущемся, слово лесной ручей, пространстве Химмела, очень полезная. Исключительно по ней Мольер, заглядывая в, своего рода, тайник ("веки" прикрыты деревянной крышкой так, что шва не видно), проверяет время. Для бога было бы глупо иметь часы с часами. Ведь что для него час? Песчинка выглядела бы больше в пустыне, чем это ничтожество в жизни Мольера.
Инверно появилась рядом с его столом, а крышка сразу же закрылась. Возможно, это было слишком сентиментально и глупо с его стороны, но эту вещь он хранил от чужих глаз, даже от глаз его дочери. Что-то было для него там, в этом устройстве. Что-то, что он не хотел показывать и, наверное, все же хотел забыть.
Когда вы ожидаете от близких вам существ радости, вызванной вашим божественным появлением, стоит вспомнить, кто это существо, кто вы сами, а также не питать особых надежд на светлое будущее, ибо близкие - не слуги - порадуются и начнут складывать на вас свои проблемы. Мольер усмехнулся, подобным размышлениям, но совершенно не обиделся на дочь, так как... Ну, на что же тут обижаться? Родное все-таки. Да и ласки между ними не были в обиходе. Не принято, что ли? Понянчил когда-то, и будет с папки. Задумчиво взглянув на, как ему показалось, отчаяние, смешанное в одном кубке с яростью, Алый Бог с удивлением заключил, что юная человеческая девочка все-таки довела норию до стадии "киплю-не мешать". Снова усмехнулся, довольный своей великолепной прозорливостью, поспешил ответить, уже совсем позабыв о своих проблемах, желая втянуться в чужие и просто поменьше размышлять о своем.
- Моя милая дочь, здесь все кристально, - он предложил ей сесть в такое же удобное кресло, как и у него самого, поставив его напротив себя, - Как ты знаешь, мне здесь просто невероятно скучно. Выйти в средний слой - брезгую. В Бездне..., - осекся на мгновение и продолжил, - В общем, надо же как-то развлекаться, сударыня. А тут, сама видишь, на такие спектакли можно попасть, что никому из смертных не снилось, - Мольер примирительно улыбнулся, - Да и тебя, кажется, это равнодушным не оставило, а? - юноша чувствовал переливы силы, струящейся в Инверно, кипящей, требующей свободы. Удивительно, но упоительное зрелище и прекрасное ощущение гнева действовало на него самым лучшим образом. Потому... глупо было бы избавляться от этого, верно? От его пальцев отделился кресснир в натуральную величину с кучей орехов во рту и в лапках. Совершенно безобразное существо, но Мольера забавила такая не идеальность, происходящая от него самого. И эта не идеальность, лишь спустившись по рукаву уже бежевой рубахи бога, решительно, словно табун раклоссов, двинулось в сторону безбожно храпящего в втихомолку Алого Кота. Тут же потеряв интерес к обсуждению, небожитель направил свой взор к маленькому "воину". Мягко улыбнулся, когда из пола стали вырастать точно такие же миниатюрные и смешные для него самого, но огромные для кресснира препятствия. "В конце концов, чтобы забросать Шильгарра орехами, надо потрудиться!"

0

5

Распыленная, с растрепавшимися во все возможные стороны, подобными копне беспорядочных языков пламени, волосами, кои когда-то были обязаны изображать собою хвост; ужасающе темная на безукоризненном фоне белоснежного Химмела, гремящая вечными охотничьими ножами на поясе - такой и предстала она перед Мольером, вдобавок, с искрами на пальцах. Что и говорить, его дочь умела появляться с немым вызовом, точно так же как могла оставаться незамеченной в укрытом ночью Рейнсоне. Но сейчас-то она дома.
Кажется, помешала написанию очередной главы многотомного труда, именующегося мемуарами, или же обсуждению сих божественных записей с верным слугой, нисколько, правда, в тех не заинтересованного, судя по внешнему виду, так и сочащемуся ленью. Огромный кот с неподражаемым обаянием изображал собою вечное «ничего не вижу, никого не слышу», чем невольно вызывал умиление у нашей героини. 
Сиюминутно спрятавшийся куда-то объект рассмотрения Алого Бога полубогиня даже не заметила, отвлекшись на какую-то слишком стремительную и, наверное, столь же неважную мысль. Да, кстати говоря, она привыкла уважать неприкосновенность личного пространства, а потому и не особо интересовалась всеми подобными отцовскими вещицами, имеющимися, скорее всего, в каждом из облачных дворцов. Если, конечно, они не относились напрямую к ней или к ее деятельности как вестника.
Благодарно и совсем по-хозяйски «рухнула» в предоставленное ей кресло, растекшись по нему всем своим худощавым телом – забыла, что все-таки устала. Не ее это время, когда уже проснулось бледное солнце, воссияв над Городом Грехов и перекатываясь от места к месту где-то рядом. Начала говорить, несколько снизив тон, но не изменяя своей манере речи, хорошо поставленной и отчасти насмешливой:
- Ты бы мог придумать что-нибудь получше, нежели эта… эта, - Инверно скорчила нелицеприятную гримасу, изображая объект их обсуждения. – Спектакли спектаклями, вот только наша актриса, кажется, начала забываться. Эх, не слышал ты ее сегодня!.. Забавные все-таки эти люди, - приподняла уголки губ будто бы в тихой улыбке. – А в такой клетке она долго не продержится, тоже ведь заскучает. Нет, ее моральное состояние мне абсолютно параллельно, однако мешаться она будет еще больше, - задумчиво пробарабанила пальцами по подлокотнику кресла, все еще явно не довольная таким положением дел. Обсуждать эти бессмысленные и не дающие ничего, кроме зря отнятого времени, перепалки с Властителем было не в ее духе; сейчас же просто само вырвалось. Быть может, не услышь она так явно его прибытие, и не пришла бы. Но раз уж она здесь…
- Кстати, о Бездне. Ты там был сегодня? – Око Бога, будучи не чем иным, как созданием Мольера, обладала способностью ощущать присутствие – или же навязчивый осадок оного – других богов, что сейчас, собственно говоря, и было продемонстрировано. Хладнокровный морозец лабиринтов Шатани резко отличался от привычной с детства высотной прохлады небесных палат. – От тебя просто убийственно тянет тамошней пустотой, - и вовсе не требующееся объяснение.
Временно переключившись на разворачивающийся рядом эпизод под кодовым названием «Попробуй, добеги» Всесущая не стала пренебрегать возможностью внести свою лепту в сей марафонский забег храброго и наглого кресснира. Черт знает какой по счету за сегодня щелчок пальцев, и на пути шкодника возникла постоянно извивающаяся и передвигающаяся по определенной схеме огненная стена подходящих размеров. «Проверим тебя на сообразительность, дружок», - схема та была довольно проста, но вот для того, чтобы эту простоту постигнуть, требовалась хотя бы минутная концентрация. Интересно, есть ли она у любителя забрасывать камнями прохожих…


офф|закрой же

экскюзе муа, оговорилась xD исправилась, да.

0

6

Мысль о том, что кто-то вроде упомянутой "актрисы" может нарушить приятную, чисто семейную обстановку, обтянутую пленкой инея, мягко, но настойчиво билась в сознании. Согласно кивнув себе же, Мольер закрыл свой дворец. Теперь ни единое существо не могло войти в округлую обитель без его разрешения. Взгляд, задумчиво скользивший по гладкой поверхности стола, вновь вернулся к дочери. Она легко приняла его приглашение, и он заметил абсолютную несхожесть двух божественных существ: Шатани и Инверно. Сложно сказать, почему это бог, собственно, решил сравнить совершенно разных существ, но что-то будто щелкнуло в голове. В общем, такая необъяснимая ассоциация. Он помнил, как встретила его Королева Бездны. Изящные движения - совершенно кошачьи - встречались с осознанием своего собственного великолепия. Он знал, насколько хорошо она себя оценивает. Признаться, она действительно была… хороша. Для кого-то. Право же, он совершенно не любил Смерть. А Шатани была ее воплощением. И этот запах...
Инверно же представляла собой другую картину: подросток, который только приобретает привлекательность женственности. Теряет последние детские черты. Хотя, Инверно, конечно, всегда отличалась своей серьезностью, возвышалась над самим значением слова "ребенок". Она никогда не была ребенком. Но, тем не менее, всклокоченная и настоящая Сестра Ночи, без всякого сомнения, была ему милее ледяной притягательности Богини. Все эти мысли заняли то время, пока Инверно говорила. Мольер пропустил многие из ее слов, и так прекрасно зная их содержание. За этот год она первый раз пришла к нему, открыто высказывая недовольство его решением. Он чувствовал ее презрение к человеческой девчонке, знал о том, что ей сложно понять его поступок. А также понимал, что она вряд ли сможет это принять. У нее получилось избежать аркана скуки. Она каждый раз заново проникала в мир, спускаясь вместе с ночью в Город. Алый Бог отчасти даже завидовал дочери. Весь энтузиазм, весь запал, который присутствовал при создании надежной крепости, пропал у него очень скоро.
- Если ты не видишь альтернативы Витерике, значит, не смог. К тому же человек здесь только для того, чтобы развлекать меня. Ее самочувствие, как и тебя, меня мало интересует. Мне она не мешает... пока. А потом я просто отпущу ее. Заберу ее силу и верну туда, откуда она пришла ко мне... готовой. А именно в Бездну. Только безвозвратно. До этого момента она будет здесь, и это не обсуждается. Если ты не можешь совладать с человечком, то просто не встречайся с ним. Это ведь просто, любовь моя, - Мольер насмешливо сузил глаза, бросая дочери вызов. Чисто семейный. Подначивать было не в его правилах, но так же интересней. Он был уверен, что она отреагирует на его усмешку спокойно, но ведь попробовать всегда стоит? Обратив взор на кресснира, преодолевающего новое препятствие, Высокий зевнул, и в это же мгновение все языки пламени исчезли, а горы и водопады, закрывающие путь мелкому нарушителю спокойствия, исчезли. Он оказался прямо перед огромной, сопящей на все лады, мордой, возложенной на мощные алые лапы. Существо затрепетало, не ожидав такого скорого приближения. Послышались невнятные звуки, видимо, обозначающие крайнюю степень испуга. Но кресснир все-таки взял себя в конечности и сделал первый очень меткий бросок. Знаете, кошки чертовски не любят, когда их бьют по носу. Это очень чувствительное место. Очень. Но первый камушек попал в глаз шакхарра. Послышался удивленный сонный рык и повизгивание ликующего полосатого гада. Инверно, также следившая за довольно естественной миниатюрой, вновь обратилась к отцу. Мольер откинулся в кресле, досадуя, что она все-таки обратила внимание на его оговорку. Хотя, что еще можно было ожидать? Шильгарр без особого усилия прихлопнул кресснира лапой. Лишь струйка пара выскользнуло между когтей.
- Бездна, Бездна... Ничего там не изменилось. Я не узнал ровным счетом ничего полезного, кроме как ностальгических разглагольствований Шатани, которые я, признаться, не ожидал услышать вовсе. Ничего конкретно полезного не было. Какие-то размытые обрывки, которые вообще к делу не относятся. Ярна не связывалась с ней. В этом я уверен, она не лгала. Но я все же подожду еще. Связываться с земной царицей - чувствовать сплошные человеческие эманации. Сие смердит не лучше Бездны. Ты же знаешь, как я отношусь к этим запахам, - Мольер слегка сморщил нос, выражая крайнюю степень отвращения.

+2

7

В ней, забавляясь на все возможные лады, играл собственный эгоцентризм; он, наверняка, и был причиной такого явного недовольства присутствием Витерики. Судите сами: она привыкла быть единственным полубогом, что связан с Мольером, привыкла, что под ногами крутится разве что резвый ветер, к тому, что их здесь лишь трое. И очень не привыкла к людям. Она не то чтобы их ненавидела, но... И особой любви никогда не питала, более того, практически выросла в полном их отсутствии и искренне считала, что забираться так высоко им совершенно не стоит. Рейнсон - вот он, их муравейник. Очередная игрушка отца представлялась ей случайно попавшим в комнату осенним листом посреди зимы, таким же бесполезным и диким на первый взгляд. Да и на второй тоже.
- Что ж, меня невероятно радует подобная возможность, - легко грассирующая "р", неожиданно вырвавшись, только дополнила картину несколько успокоившегося теперь вестника. Хотя, появись здесь человек, она бы, не раздумывая, метнула в него огненный шар... У Алого Бога просто была вот такая примечательная способность - усмирять пыл Инверно. Какая-то еще детская уверенность в том, что, пока родитель рядом, с ней ничего не случится, подкреплялась у нее еще и тем, что ее отец являл собой самое могущественное существо всего Мира. Правда, все это на уровне подсознания, а сама полубогиня вряд ли признает хоть какой-то из немногочисленных признаков своей «детскости», пусть даже официально, по меркам Города, она еще ребенок. Что уж говорить о богах. - Не смеши меня, она сама под ноги бросается. Как мелкая такая, привязчивая собачонка. Да и гавкает не хуже, - Сестра Ночи в ответ на подначивающий взгляд одарила собеседника плавно растянувшим губы оскалом, конечно, лишенным всякой злобы. Нет здесь того, кому она предназначена. «Интересно, какое это по счету из моих нелестных сравнений?..» - Правда, будь моя воля, я предпочла бы все же с ней не встречаться, уж больно это утомительно и бессмысленно. Впрочем, я-то справлюсь, глупо даже полагать обратное, - ясный каждому подтекст "а иначе это не я".
Откуда-то из скрытого шелком рубашки запястья выскользнул проворный язык пламени, и, преданно лизнув ладонь, с притворной ленью разросся в карманный костерок, удерживаемый в границе бледных пальцев - на смену бесславно закончившему свое краткое существование крессниру. Подчеркнуто темный, с редкими прожилками действительно яркого цвета и рваными концами, этот огонь был воплощением своей создательницы. Что же до нее самой, то она просто дала новый выход плещущей через край нории и сейчас будто бы играла с ней, проводя меж него замысловатые линии другой рукой, и просто всматривалась в туманный жар, сама не зная, зачем. На ладони резвилась лишь малая часть того, что рвалось наружу, и часть эта, видимо, выгорала и за своих "собратьев". Не зря же настолько яростно.
Даже Бездна с ее скользкими обитателями, оказывается, не способна дать вразумительный ответ. Если таковой, конечно, вообще существует; это начинало вызывать сомнения.
- Не знаю, не знаю... За все время моих визитов в Рейнсон и прилегающие к нему территории, никогда не ощущала присутствия Ярны. Лишь косвенно и почти неуловимо за эти несколько лет, - Светлая, надо сказать, была для Хищника Химмела темной лошадкой. Нет, она, естественно, отлично знала, что сия богиня собой представляет, чем заведует и тому подобное, но за свой век ее она то ли не видела, то ли не помнила. А само по себе это не сильно друг от друга отличалось. – А там, внизу, ни одной зацепки, отец. Все омерзительно гладко, словно движения аспиды. Чувствуется лишь, что что-то просыпается, совсем нам неугодное и явно призванное посеять смуту. Свирепствующий Мальбр… Не зря ведь?.. – пламя на руке показалось вдруг безумно похожим на узкую, прошитую кривой линией оскала морду снежного волка, и Инверно поспешила перевести взор на юношеское лицо отца, чей неисчислимый возраст внешне выдавали разве что глаза, в водянистости которых, казалось, призрачно кружили все древние и существующие ныне фантомы Вселенной.

0

8

- Собачонка... - он, пробуя слово на вкус, растянул губы в прозрачной удобрительной улыбке. - Пожалуй, тебе стоит записать их, - указательный палец скользнул по деревянной поверхности стола, уничтожая несуществующий иней. - Ради минутного веселья можно создать милое существо, чье имя было бы скомпановано из импрессивных кличек "нашей девочки". - отметил вслух Мольер, отвечая на проходящую сквозь него мысль Инверно. Хотя, на самом деле, бог обычно закрывал (и также обычно забывал это делать) для себя сознание своего создания, дабы у нее был, так называемый, простор и индивидуальное пространство. В чем, в чем, а в этом он не собирался ограничивать свою плоть и кровь. Впрочем, сложно сказать, что бы он вообще в чем-то ее ограничивал. Любит слишком. Слабость.
- Мм, может, посадить ее в клетку? А вокруг расположить кучку неуничтожаемых воздушных крессниров? - предложение, от которого на милю веяло неисправимым детством, совсем не присущее сыну Амирелин, но иногда и такие, вполне невинные, идеи могли придти к нему в голову. Которые, естественно, без замедления озвучивались. Он легко поднялся, встав рядом с креслом Инверно: плиты одарили босые ступни блаженным холодом. Облако, все это время служившее мягким ковром, испарилось. Бог молча взглянул вниз, внезапно сделавшись серьезным, в сущности, не понимая, что видит перед собой Инверно. Он смотрел будто сквозь нее, что-то нахлынуло на него, что-то, долго отлеживающееся внутри него. Он машинально занес руку, чтобы столь же машинально коснуться волос полубогини. Он почему-то никак не мог сфокусироваться, будто находился в каком-то тумане. И мыслей не было. Благо, вскоре это ощущение - не из приятных, надо отметить - отпустило, хоть он так и не понял, что это было. Он отдернул руку и, все также молча, отвернулся и двинулся к, наконец-то, проснувшемуся Коту. Видимо, он только для приличия разлепил веки и то, казалось, что он готов сейчас вновь окунутья в свои кошачьи сны. Шакхарр издав низкий гортанный звук, который можно было принять за нежное приветствие хозяина. Мольер облокотился спиной о полосатый бок тут же загрохотавшего чудовища. - Молчи, глупый, - отмахнулся от пытающегося ласкаться и реветь сонную мелодию животного. Тот обиженно всхлипнув/рыкнув положил голову на лапы, продолжая следить своими желтыми глазищами за недовольным господином, как бы невзначай, явно обвиняя, шлепнул хвостом по ногам. Мольер не обратил на это ровно никакого внимания. Сложив руки на груди, он обратил свой взор к начавшей говорить Инверно.
- Гладко, конечно, - бог вспомнил доску и живое существо, поддерживающее ее, там, в Бездне. Рычащего шакхарра, и две силы, столкнувшиеся в Городе Грехов, - Гладко до тех пор, пока кто-то не сделает первый шаг. Снежный Мальбр не бросается один, - еле слышно вымолвил Отец Мира задумчиво и методично вонзая в пушистый бок Шильгарра, только что появившийся в руке аккуратно отшлифованный конусообразный осколок льда. Внутри послышалось бурчание: кот может терпеть очень долго. Из раны потянуло запахом божественной крови. И пустить ее может только собрат. Вот в чем она непохожа на человеческую или какую-либо другую. Люди каждый день убивают себеподобных/животных/природу. А бога может убить только бог. Орудие пыток наполовину вошло в плоть Алого Кота; Мольер посмотрел на правую ладонь, где лишним в идеальности был росчерк-шрам. На память о том, что когда-то у него было что-то... хорошее. Оставив в покое осколок, он снова вернулся к разговору, - "Это" зреет. Посмотрим, что скажет нам Рейнсон. То, что он что-то скажет - в этом я не сомневаюсь, - он досадливо сморщился, - Ярна, Ярна, что же ты такое прячешь? Зачем вынуждаешь меня предпринимать что-либо? Сидеть бы мне здесь, наблюдать за течением лет и молчать! - гневным всплекс отразился от стен - клочки небесной материи тут же вспыхнули и упали на пол тысячей млеких кристалликов, которые тут же сожрал жадный "пол". Шакхарр зарычал, но лежал смирно: обрывки боли впивались в хозяина, не задевая его совершенно. Заиндевелые стены из прозрачно-бледных, отдающих синевой, стали алыми. Серебряные суещства, змеями пробежавшие по ним, застыли, - Что ты почувствовала, что ты подумала, когда впервые увидела меня? - смена темы, как всегда, не имеет никакой логики.

0

9

- Если в этом мире хватит чернил и бумаги, - огонь насмешливо полыхнул на руке, будто вторя своей хозяйке, что, несомненно, была бы рада предоставить свои услуги писца для такого прелестного занятия. Пред мысленным взором тут же всплыли кипы белоснежных листов, исчерченных смелыми линиями резкого почерка. "Забавно, забавно". - Этот замечательный зверек, должно быть, вместил бы в себя все многочисленные изъяны твоего творения, - оскал взял в собственность львиную долю лица, проигрывая теперь разве что глазам, насмешливо подыгрывающим ему. Создание Мольера, кажется, начало забывать, что совсем недавно оно пребывало чуть ли не на пике своей ярости, все больше предаваясь куда более занимательным размышлениям при услужливой помощи неуемного воображения.
Чистый, но отнюдь не звонкий смех тонкими пальцами пробежал по поддернутым паутиной инея стенам, отразился от потолка, стремительно сбежал к полу, да тут и притих, послушно свернувшись клубком у черных сапог. Он выполнил свою миссию, нарушив размеренность и даже какую-то томность сложившейся беседы, а за этим мог и откланяться, передав эстафету той, чьи губы выпустили его на волю, и оставив после себя разве что подрагивающее в прохладном воздухе эхо.
- И поставить на страже сего аттракциона лайнокха... - нотки смеха вновь прокрались в голос, а сама Инверно, не успев окончить фразу, застыла, словно превратившись в искусное творение неизвестного мастера. Нет, на отца, конечно, не распространялось ее маленькое табу, однако... Выглядел он сейчас, по меньшей мере, странно. В этот миг от Создателя, по ее ощущениям, осталась лишь оболочка, а сам он куда-то исчез, уведя вслед за собой все веселье. Пальцы полубогини скользнули по отцовской руке, будто бы желая удостовериться в реальности оного. Секунды, чудовищно растянувшись, своей липкостью замедляли бесконечное время, совершенно незаметное здесь, в этой обители Вечности.
Взгляд рассеянно проследил за разворачивающейся где-то сбоку сценой, впрочем, без особой надобности ее наблюдать, но, заметив отчего-то исчезнувший с руки огонь, тут же переключился на созерцание бледной ладони, беспечно упустившей "зверюшку". Та, воспользовавшись отсутствием внимания, успела перебраться на плечо, все больше обретая вполне узнаваемые очертания миниатюрного мальбра. Инверно усмехнулась, уже в который раз удивившись проницательности нории, поймавшей ее настроение на уровне подсознания и тут же оформившей его в действительности. Они все же отлично друг друга понимали - ведь они и были одним.
- Стаю нашего мальбра мы хотя бы заметим и получим возможность выследить источник, - если, разумеется, такой вообще имеется - а вот с этими одиночными поползновениями крайне трудно что-либо понять, чересчур они призрачны. Правда, возможность пересечь все разногласия на корню мы в таком случае теряем, - несколько недовольно протянув последнее слово, Сестра Ночи краем глаза все-таки наблюдала за своеобразной экзекуцией, правда, с полным отсутствием интереса. "Солнце Мира" далеко не в первый раз принимало на себя все последствия гнева Алого Бога, так что же здесь может быть необычного?
- Он скорее гаркнет, - шумный вздох, - Зато ты, быть может, на время забудешь свою скуку. А Ярна... чтобы ее понять, наверное, нужно быть ей самой, - но вот могла ли Светлая Богиня быть тем, кто натравил на город свирепствующего зверя? Она не знала, однако и стереотипным мышлением на счет этот не обладала. Кто ее знает, эту особу...
- Мм, это трудно описать словами, - откинувшись на широкую спинку кресла и облизнув губы, Инверно погрузилась в собственные воспоминания семнадцатилетней выдержки. Ставшие насыщенно-красными стены вскоре исчезли из ее поля зрения, уступив место картинам более ярким и значительным. Тот эпизод оставил четкий оттиск в памяти - такое не забывается. - Думаю, тебя не удивит, если я скажу о том, что первое, чем встретил меня Мир и ты - это ощущение твоего могущества, твоей силы, пронизывающей все доступное пространство, ухватившей его своими цепкими щупальцами... Ну, тогда все было именно так, - она запнулась, - Но в то же время сила эта не была мне чуждой, я чувствовала свое родство с ней. А знаешь, ты лучше сам посмотри, - если уж ему доступны ее мысли, то рисунки памяти вряд ли останутся за завесой тайны. К Мольеру отправился один из них, пестрящий исключительно эмоциями и впечатлениями, однако совершенно не передающий воспоминания как таковые.

0

10

- Ах, без изъянов людишки были бы пусты. А так – раз – и какая-нибудь непредсказуемость, закутавшись в плащ, постучится в ледяной дворец! Это же так забавно! – он едва заметно улыбнулся, уже устав от разговора о полубогине-получеловеке. Эта тема себя исчерпала. Его дочь же приняла из его рук свиток словесного поединка, продолжив рассуждения о сцене и актерах Небесных чертогов.
Ледяной смех – отличный от его. Рваный, резкий для его слуха. Но родной. Потому он только покачал головой. Все-таки есть между ними что-то, о чем знают только они двое. Различия в мелочах. Которые замечают только они. Вот это тепло. В очередной раз Мольер подловил себя на том, что с любовью относится к росткам сантиментов, появившимся в саду, где ветер воет свои бесконечные песни. Не быть привязанным к кому-либо миллионы лет и вдруг стать кем-то для кого-то. Это странно, к этому он долго привыкал, но знал, что давно нуждался в таком чувстве.
Создатель задумчиво провел пальцем по ране от осколка, что сочилась кровью на боку шакхарра. Алая субстанция капля за каплей охватила его ладонь, а через мгновение сгорела, оставив тонкие аристократические пальцы юноши в покое.
- Грязный городишко, охваченный тайной, подгоняет плетьми своих богов, будучи букашкой мира. Все складывается опять же очень забавно, - бог решил больше не думать о том, что будет, если рейнсонцы перестанут верить в него. Если поползновения усилятся, священная почва начнет бугриться, то этот мир будет уничтожен. Да будет так. Он всегда успеет уйти. Сын Амирэлин найдет выход. Но…
Все это время светловолосый юноша рассматривал свою ладонь. Мысли оборвались, потому что Мольер осознал то, о чем раньше попросту не задумывался. Ибо раньше не оставлял людям такой свободы в действиях. Его миры не умирали сами, он уничтожал их из-за леди Скуки, приходившей к нему особенно жаркими ночами. Юноша лениво оттолкнулся от Шильгара и, подойдя к дочери, сел на воздушный ковер у ее ног. Несмотря на такую позу, он сохранил свою позицию хозяина, поэтому даже незнающий человек мог точно определить, кто и кем здесь владел. В глазах бога плескались серебряные ручьи, делясь со всем вокруг своей живой энергией. Он протянул ладонь, взял ее и мягко коснулся губами бледной кожи.
- Ты ведь знаешь, что если они перестанут верить в меня, я оставлю этот мир, а ты…тебя, моя госпожа, не станет вовсе. Сотворенное в этом мире, навечно заснет здесь.

0

11

- Главное, чтобы эти «плащи» не пошли штурмом. Даже если крепость им явно не по зубам, - Инверно с какой-то отстраненностью поглаживала свое огненное творение, успевшее вырасти настолько, чтобы потрескивающей накидкой лежать на укрытых темно-алым шелком плечах. «Шкура» мальбра перемежалась теперь с ее растрепанными волосами, естественно, оставляя их в полной сохранности - негоже палить шевелюру создательницы, укутывающую его тонкой паутиной.
- Интересно только, на что они надеются? Неужто и правда считают, что способны выбраться за пределы своей греховной обители, при этом лишь перестав верить?.. - она порывисто встала и, замерев у ближайшего из ослепляющих своим высокомерием окон, втянула в себя чистейший, лучащийся высотной прохладой воздух. Где-то на уровне более далеком, нежели подсознание, полубогиня ощущала свое единство с этой непокорной стихией, с этим ветром и облаками. Вполне объяснимо, если знать, что к чему в этом Мире.
Столь же быстро вернувшись обратно и вновь опустившись в еще хранившее ее тепло кресло, она незамедлительно пришла к выводу:
- Это так... глупо. И это при том, что я со всей ясностью понимаю ценность свободы, - дочь Верховного Бога в легкой улыбке приподняла уголки губ, будто бы благодаря его за то, что ограничивал он ее крайне редко.
Странный, поистине оглушительный звук вырвался из горла Сестры Ночи, дрожь прошила бледную кожу и тут же улеглась, «шерсть» мальбра полыхнула с новой силой. То было нечто, напоминающее крик, заставляющий вспомнить пронзительные возгласы аспид. Не видев Инверно в тот момент, весьма проблематично было поверить в то, что именно она была источником сего звука. Но потрясение, испытываемое ею, вполне соответствовало вышеописанному: существо, привыкшее считать себя бессмертным, вдруг ощутило чуть ли не неизбежность собственного исчезновения.
- Я... Эта мысль не стучалась в мое сознание ни разу, - огонь непримиримого сопротивления зажегся в глазах, но стремительно потух, будто задутый спешившим по неотложным поручениям ветром, уступив место чему-то безумно меланхоличному. - Но кто знает, сколько времени им потребуется, чтобы утерять веру... Быть может, этого не случится вовсе. Да и сейчас я здесь, и мы попробуем что-нибудь сделать с этим отродьем. А потом... кто знает, может, ты превратишь меня в некое подобие феникса, - она невесело усмехнулась, самая темная звезда, навеки принадлежавшая только этому небосклону. - Семнадцать лет - совсем немного. К моему отсутствию, в случае чего, наверняка можно будет быстро привыкнуть, ведь так? - абсурдно, но факт: для нее куда ужаснее было остаться без отца или оставить его, а не исчезнуть, пусть эти две перспективы и были взаимосвязаны.

0

12

- Почему же? Пусть она, - он сделал акцент, и демонстративно скрыл зевок ладонью, - приходит. Пусть стучится в двери, пусть пытается быть той, кем я ее сделал. Ты знаешь, я знаю: она никогда не будет полубогиней. Мои сестры почему-то не смогли этого понять, беря  смертных в ученики. Она - моя личная насмешка над глупостью Темной и Светлой Богинями. Какой бы силой не наделить человека, он останется человеком.  Люди ниже. И этого не изменишь, - Мольер с усмешкой поправил ворот рубахи, - Возможно, родственницы когда-нибудь поймут такую простую истину…
Он наблюдал за покорной зверюшкой дочери, отмечая, что впервые видит материальное отображение ее нории. Снова отличие. Его сила - вот она, рядом, дышит глубоко и безмятежно, лишь слегка поддрагивают уши, когда слышат звон алой капели, разбивающейся о мраморность гладких плит.
... Яркий звериный стон, крик, рев тысячей осколков о плавные линии сферы бьется и мечется. Неожиданно? Да, пожалуй, Мольер был несколько удивлен настолько сильной реакцией, но, пожалуй, она была оправдана. Когда мысль об исчезновении Инверно настигла его, он почувствовал в ладони иглы сожаления. И как это ни странно – вины. Он бы не сидел сейчас перед ней, сжимая ее ладонь настолько сильно, что у человека вмиг сломались бы пальцы, если бы не был виновником таких странных правил равновесия миров. Отдай то, что создал – вот закон равновесия.
Он рассмеялся, как всегда чистым, заливистым смехом. - Мы? Нет, Инверно, это сделаешь ты, - он, с грациозностью и той же, присущей ему, леностью, поднялся. Не отпуская ее руку, бог рывком заставил полубогиню присоединиться к нему. Касаясь одной рукой приятной прохлады шелка ее спины, Владетель погладил Сестру Ночи по бледной гладкой щеке ладонью правой руки, насмешливо улыбаясь, - У тебя есть возможность - это время. Я не возьму тебя с собой, ровно также как и мои сестры не спасут своих слуг…если, конечно, сами смогут выбраться, хе-хе… - отец мягко провел большим пальцем по щеке дочери, - Пока ты существуешь - попробуй повернуть судьбы людей, попробуй почувствовать нити тех, кто владеет мыслью и твоей жизнью. Я не стану помогать тебе. Это понятно? - тонкие пальцы коснулись мягкости длинных волос, а губы - холодности высокого лба,- Твоя жизнь на ладони моей шрамом отмечена, но, рисуя огонь, людям боль я твою отдам, - шепот куда-то в губы прямиком из детства. Она должна была помнить ту песню, что он пел ей, казалось бы, не так давно. Конечно, ведь что для него эти 17 лет? – миг. Но эти слова и были ответом, ключом к его чувствам и мыслям.

+1

13

- Зависит от того, что вкладывать в понятие "полубог". Быть может, они хотят, чтобы он был куда ближе к человеку, нежели к богу, - она помедлила, вновь задумавшись о том, что ее вполне можно назвать Высшей среди полубожественных созданий. - Правда, тогда это уже скорее алхимик, коему посчастливилось обрести действительную силу.
Непроизвольный крик, вырвавшийся из недр собственного существа, удивил ее саму немногим меньше, чем недавнее потрясение. Удивил до такой степени, что заставил ощупать губы в порыве убедиться, что они все еще принадлежат ей, а не отданы в пользование какому-нибудь непокорному мифическому существу. Редко призрачная "звероподобность" ее образа смела заявить о себе столь явно.
- Я и нория, - рука ее, все это время безжизненно покоившаяся в отцовской, наконец ответила на стальную хватку и, как выяснилось, очень вовремя: повлекшие за собой резкость движения Мольера почти застали ее врасплох - испуганно встрепенувшиеся мысли не сразу отпустили в реальность. Машинально распластав свободную ладонь и упершись ею в Бога, будто бы боясь упасть, Сестра Ночи не спешила отвечать и словно тщательно подбирала каждый слетающий с уст звук, краем глаза наблюдая за спрыгнувшим с плеча творением магии, теперь лениво теревшимся об ноги:
- А никто и не просил тебя брать меня с собой. У меня лишь возникла мысль о том, что ты и в новом мире, наверное, заскучаешь и когда-нибудь создашь нечто мне подобное, - темные глаза скрылись за веками - прикосновения, безусловно, были приятны. Родные ведь, знакомые. - Выпить бы их души до дна, оставив исключительно беспрекословность веры... - мысль пришлась ей самой по душе. Жаль только, была не осуществима.
Слух подхватил когда-то знакомый мотив, а дочь неслышно шепнула ветру продолжение. Какое-то время она не стремилась уходить и просто стояла вот так, прикрыв глаза и вслушиваясь в воцарившуюся тишину. Потом же стремительная природа взяла свое и она, запечатлев на щеке отца поцелуй прохладных губ, хранящих огонь, (противоречие, как всегда, в духе Инверно), выскользнула из его рук.
Мальбр доверчиво потрусил за ней, и, когда тот решил оглянуться на Алого Бога, - коего он, несомненно, более никогда не увидит, короток его век - Всесущая остановилась на полпути и бросила на прощанье, вспомнив последнюю Его фразу:
- Велика для них подобная дань.

+1

14

Тема закрыта.

0


Вы здесь » Tomorrow. The imperfect world » Отыгранные эпизоды » inside the snow and wind