Tomorrow. The imperfect world

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Tomorrow. The imperfect world » Отыгранные эпизоды » перетягивание каната


перетягивание каната

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

1. Название темы перетягивание каната
2. Участники Эффира, Анесия де Луа, Персефона и человек х + гейм мастер
3. Описание локации Таверна "Бумажная кошка" всем известна, без сомнений. Даже тот, кто скажет, будто бы не был здесь никогда, точно был здесь, ибо сия обитель священна для всякого роду среднестатического сброду. Те, кто из городской молодежи, всегда выбирают именно это место. В меру чисто, в меру пьяно - то, что нужно!
Сейчас народ вывалил на улицы, посему в сей чудесный ясный день таверна забита лишь наполовину, что уж очень неестественно для столь популярного места. Самое лучшее место для встречи.
4. Дата (время) и предыстория
5 января 601 год.
Что такое не везет и как с этим бороться, объяснят четыре личности. Эффира – новичок, сбагренный слишком занятой гильдией алхимиков на сторону церковников. Те, в свою очередь, поставили невыполнимую задачу, дабы новичка проверить и при возможности – избавиться. Она должна переманить одного человека – желательно влиятельного – на сторону церкви. А следить за процессом поставили… Персефону, вторую помощницу лидера движения церковников! Конечно, она этому совершенно не рада и особо не следит за привязанной ношей, а занимается своими делами…но вот, с чем она, по возможности, столкнется, узнаем позже.
В это время точно такая же судьба, как и Эффиру, постигает Анесию де Луа. Она такой же новичок и цель ее – переманить человека на сторону оппозиции. Они встречаются… И начинается веселье. Ведь, если вспомнить – на улице великолепный солнечный день, куча народу, куча ушей и совершенных неожиданностей… Может, по бабам кабакам?

0

2

День явно не задался с самого утра. А точнее, с раннего рассвета. Мало того, что Эффира содрала коленки, падая с кровати из-за слишком преданного хозяину почтового голубя, который долго курлыкал над ухом, словно петух, так ещё и оказалось, что в этом «божественном» послании гильдия алхимиков оправляет её, Эф, к священникам. Зачем – не поведали. Именно поэтому девушка, злая и решительная, будто голодный демон, спозаранку направилась не в церковь, а в Храм Трех Богов, дабы вынести мозг любому, а в особенности своему «великому» учителю, от лица коего было отослано письмо. Каковым же огромным было разочарование Грейганн, когда она узнала от одного из невозмутимых членов гильдии, что её учитель благоразумно где-то шляется. Кстати, невозмутимым этот бедолага был сравнительно недолго – кто ж знал, что он так быстро краснеет при непристойных вопросах и предложениях, а Эф не умеет сдерживать смех? В конце концов, после завершающего вопроса «что вы делаете сегодня вечером, милейший?», терпение «милейшего» лопнуло, и из Храма, под взглядами ранних посетителей, Эффира вылетела фактически с помощью пинков. Пожелав парню скорейшего выздоровления и комплект нецензурных выражений в придачу, девушка наиграно-тяжело вздохнула.
- Ну что же, не всё такие психически-устойчивые.
Побродив по улицам и чуть досмерти не напугав человека своими ножами, торчащими в стене одного заброшенного дома, Эф решила не теребить за рукав судьбу и пойти всё же к церковникам. Там, к превеликому сожалению, повеселиться не удалось. Дьяк, сообщивший задание девушке, оказался на редкость неразговорчивым, а оттого и мерзким типом. Но вернемся к вышесказанному заданию, которое заключалось в некой «переправке душ за границу». На самом же деле, церковникам всего лишь требовались люди, способные поддержать их веру в Богов и перебороть оппозицию. А найти таких людей потребовали у Эффиры Грейганн.
Был уже полдень. Хорошая погода давала о себе знать. Количество людей на улице существенно превышало повседневное. Небо, избавившееся наконец от назойливых снеговых туч, благосклонно позволило выкатиться неожиданно теплому солнцу. Свет, казалось бы, лился ото всюду широкими золотистыми полосами. На мощеных дорогах уже не было белого ковра, как несколько недель назад, лишь изредка на глаза попадались мелкие кучки серого грязного снега. Сейчас в большинстве домов были настежь распахнуты оконца.
С шатавшейся в своих раздумьях Эффирой несколько раз здоровались группки весёлой молодежи. Проследив за направлявшемуся к таверне «Бумажная кошка» народу, возникла коварная мысль напиться. Так сказать, с горя. «Ну а что? Можно считать – задание я провалила. Так как сейчас никому нет дела ни до церкви, ни до её противоположной стороны. А я как раз ну о-очень давно не развлекалась...» Отмахнувшись от назойливого второго «я», твердившего, что отец пробурит сквозную дыру в её дурной башке за этакие радости жизни, радостно прискакивая, девушка «поскакала» к входу. «Ох, чую я, таверна слишком затратно перенесёт моё хорошее настроение».
Заказав бутылку одного из самых крепких напитков сего заведения, она выбрала стол почти у стены – «на войне как на войне». Пробежалась по лицам присутствующих, выискивая знакомые. Одно лицо довольно молодой, но явно старше Эф, девушки сильно цепляло глаза. Темноволосая и темноглазая, она как никто другой излучала из себя опасность. В ней было нечто, что не поддавалось ни разъяснениям, ни догадкам. Её цепкий взгляд так же выискивал среди людей. Откуда-то появилась тихая ярость, звериное бешенство – должно быть, защитная реакция; глаза Грейганн прищурились, но дабы не поддавать виду своего странного поведения она медленного опустила глаза, в связи чего казалось, что девушка всего-навсего улыбается...

Отредактировано Эффира (29-03-2011 20:53:36)

0

3

Красный. Грязно-серый. Некогда бежевый, а ныне цвета детской неожиданности. И снова красный. И так по кругу. Плитки, которыми была вымощена улица, представляли собой выпуклые пятиугольники и чередовались в определенном порядке, словно сообщая, что все в этом городе держится под строгим контролем. Но Персефона знала, что стоит углубиться в бедные районы города – и можно сбить себе башмаки, ибо там улицы больше похожи на горные тропинки, усеянные множеством мелких камушков. И ей сегодня не только там пришлось побывать, ведь этой девчонке пришло в голову побродить по самым мрачным, грязным и отвратительным местам Рейнсона. Персефона вся кипела от гнева и ярости, сейчас она напоминала накрытый крышкой чайник, которому срочно требовалось выпустить пар. И причин для этого было предостаточно.
Ее, одну из помощниц лидера церковного движения, заставили следить за какой-то девчонкой! И было бы простительно, если бы она была дочерью какого-нибудь важного и влиятельного человека, но она – обычная мещанка! Если бы взглядом можно было испепелить, то под пристально-ненавидящим взглядом Персефоны темно-русая головка «объекта» давно бы превратилась в тлеющий уголек.
А сама проповедница сейчас напоминала шкатулку Пандоры, только без Надежды внутри. Ее переполняли самые темные и неприятные чувства: по венам и артериям струилась ненависть к своей подопечной, в жилах скопилась бессильная ярость, в душе ярким костром полыхала злоба. А рассудок был сосредоточием соблазна. Его как будто впрыснули туда тоненьким шприцем, смешав с ядом. И этот соблазн томил Персефону хуже блеска золота: ведь можно сейчас оставить эту девчонку здесь, возле таверны. Жрица Шатани привыкла потакать своим капризам, но на сей раз она понимала, что у нее не хватит власти, чтобы одержать верх в этой битве титанов. Ведь приказ о попечении этой девчонки был отдан с самого верха. И его исполнение непреложно. Жаль только, что приходится шататься по этим грязным улицам и пачкать подол любимого лазуритового платья. А от холщовой накидки, которую пришлось накинуть для конспирации, воняет так, будто кого-то уже стошнило в капюшон.
Русоволосая тем временем скользнула в обшарпанное здание, и Персефона, к сожалению, знала, что там находится – таверна «Бумажная кошка». Жрица считала сию питейную низкопробным заведением и не посещала ее, а вот для ее подопечной визит сюда наверняка был обычным делом, судя по тому, как ловко девчонка скользнула внутрь. Персефона издала приглушенный стон и двинулась следом, проклиная все на свете, кроме своей могущественной и обожаемой Шатани.
Через пару минут жрица уже устроилась за деревянным столом и потягивала эль. Ее вертикальные зрачки стали еще уже, чем обычно, придавая блондинке сходство со змеей. Впрочем, разве Персефона таковой не являлась? Нет, не в прямом смысле земноводным с зеленоватой чешуей и отсутствием конечностей. Но ее узкие нечеловеческие зрачки, голос, порой напоминающий шипение, и бесшумность, с которой она двигалась, наводили на мысль, что жрица произошла не от обезьян, как все нормальные люди, а от змей. Не хватало только раздвоенного языка и ядовитых зубов. Хотя, если подумать, разве у Персефоны не было импровизированных «клыков?» Она ведь могла уничтожить почти любого жителя Рейнсона одним своим словом. Да и ирония вкупе с сарказмов в ее фразах часто дышали ядом и ненавистью. А уж изворотливости ей не занимать. И вот сейчас хризолитовые глаза сфокусировались на объекте слежки.
Итак, Эффира Грейганн,  около двадцати лет от роду. Надо признать, она была хороша собой: стройная, с копной русых волос и изумрудными глазами, яркими, словно весенняя листва. Наверняка все парни Рейнсона слетались на нее, как мухи на мед. Но эта сторона жизни Эффиры жрицу не интересовала. Ее отец был начальником Гвардии, почетная должность, но Персефона по-прежнему не понимала, почему именно эту девчонку выбрали для аккуратной работы на грани церковников и алхимиков. Вернее, собственная догадка у блондинки была: церковь хотела избавиться от Эффиры, скорее всего навязанной Гильдией. Поэтому дала ей почти невыполнимое с ее влиянием, связями и жизненным опытом задание, и Персефона со злорадным удовлетворением смотрела, как девушка заливает свое горе крепким алкоголем.
Жрица поерзала на холодной скамье и приготовилась к долгому и бесцельному ожиданию. На лице ее застыло скучающее выражение, но голова была низко опущена, а кольца белокурых волос скрывал капюшон. Эффира не могла ее заметить – Персефона была слишком осторожна. Зато хоть можно дать отдых уставшим, непривычным к долгой ходьбе ногам, утолить голод, пусть грубой и неизысканной пищей и согреться кружкой хорошего деревенского эля.

0

4

Анесия никогда не любила морозные дни. Особенно, когда падает обильный снег и температура медленно, очень медленно ползла вниз. Именно по этому девушка решила остаться дома. Однако, силы свыше решили по-другому. С утра к ней прилетел почтовый голубь, который явно был «не в духе». Понимающе кивнув, Анесия все-таки забрала у него письмо и грузно опустилась на кресло. Ее брови ползли то вверх, то резко падали вниз. Взгляд был стеклянный, однако нервное пощелкивание пальцами выдавало сильное волнение и негодование.
-нет. Это просто поразительно! Мне, девушки из дворянского рода, следить за какой то девкой?! – в негодовании девушка вскочила с кресла и отбросила письмо. Опустив голову вниз и смотря в пол, она, сложив руки на груди, быстрым шагом маячила из стороны в сторону.
Настроение сразу испортилось на все сто процентов, по этому Анесия, накинув свой пиджачок, отправилась в свой любимый бар, «Бумажная кошка».
Выйдя на улицу, девушка накинула на голову шляпку и быстрыми шагами поспешила в бар. На встречу ей шли незнакомцы. Они задерживали на ней взгляд, однако сразу отворачивались, увидев холодный взгляд девушки. Нахмурив голову, она погрузилась в свои мысли. Ноги сами несли ее к порогу теплого и уютного кабака. Столкнувшись с некоторыми ее знакомых, они обменялись только натянутой улыбкой и «дружелюбным» приветствием. Что ж, такова доля отшельника, от которого решила избавить его же Гильдия.
Окунувшись полностью в свои чувства, Анесия не смогла скрыть ту ненависть, полыхавшую в ее огненно-карих глазах. Ее волосы падали ей на плечи, и девушка раздраженно откидывала их назад.
Наконец Анесия очутилась у знакомого порога. Приветливо улыбнувшись посетителям у бара, девушка вошла в кабак и скинула шляпу. Некоторые участники застолья оглянулись, и приветливо помахав руками, позвали ее за стол. Однако она отказалась и пригляделась.
Среди серой массы пьяных мужиков, была еле заметна одинокая девушка. Она сидела, и стены и пила один из самых крепких напитков. «Так-так. Интересно. Ее я не видела пока что» и, с полной уверенностью, Анесия подошла к девушке. Приветливо улыбнувшись, она отметила ее красоту и бездонный взгляд.
-здравствуй. Я тебя раньше здесь не видела. – Слегка опустив голову, проговорила Анесия и указала на стул, – присесть можно? Или ты желаешь утопить свое «горе» в одиночку? – с понимающим взглядом спросила дворянка.
Цепкий взгляд пробежался по остальным столикам. В воздухе пахло жарким и спиртными напитками. В воздухе витало веселье, поэтому все мысли о ее задании сразу развеялись.
Анесия умела вливаться в компанию. Она чувствовала ритм общения, поэтому имела много «друзей», которые души в ней не чаяли.  И эта девушка казалась ей достаточно доверчивой. Ведь она была пьяна! «ну что ж, повеселюсь, расслаблюсь. Думаю, меня это отвлечет от тех мыслях». Покачав головою, рассудила девушка. Ее волосы все так же падали на плечи, однако на этот раз она не откинула волосы назад.

Отредактировано Анесия де Луа (29-03-2011 22:28:19)

0

5

Громко, тихо, быстро. Чей-то бег эхом отдавался от стен Химмела. Бег бесцельный, резко прерывающийся и так же бескомпромиссно возрождающийся вновь. Темный силуэт совершенно по-звериному проскользнул между нескольких зеркал, предоставляющих смотрящему возможность увидеть себя со всех четырех сторон света - чья-то прихоть, а может, случайность, если таковые здесь вообще бывают. Она бросила на отражения всего один стремительный взгляд, но полученная картинка прекрасно отпечаталась в памяти: черные сапоги выше колена, плотно обтягивающие ноги брюки, неизменная темно-алая рубашка, хищные лезвия на поясе, мгновенно перепрятанные во внутренние карманы верхней одежды - а вот чтобы не бросались в глаза. Довершал образ короткий, скорее напоминающий какой-нибудь камзол плащ из колючей и грубой, но удивительно приятной вестнику ткани.
Однако постойте... Куда это могло направиться существо, не терпящее дневной свет, в самый разгар игры солнечных лучей? Ключ к разгадке этой маленькой тайны звучит точно так же, как и всегда - информация. Знания, кои впоследствии можно будет употребить в пользу, - ну, или во вред, смотря с какой стороны оценивать действия - во спасение, да и просто в целях удовлетворения любопытства.
Настроение, кстати сказать, было соответствующее: после разговора с отцом, (а если точнее, после одного весьма и весьма занимательного его аспекта) Инверно была согласна на любую авантюру, только бы занять чем-нибудь свое мечущееся существо, не дав ему погрязнуть в круговороте собственных крайне мрачных мыслей. Предложите ей сейчас рейнсонское подобие русской рулетки - она с радостью согласится. Ну конечно, она ведь бессмертна. Бессмертна в пределах функционирования данного божественного творения.
Итак, оставив недовольного Шейдара в гордом - а может, и не совсем - одиночестве парить среди облаков, Око Бога отправилось на второй уровень Мира самым простым и, учитывая время суток, меньше всего привлекающим внимание способом, а именно, объятая огнем, появилась где-то на глухой, потонувшей в вязкой тишине, окраине Города Грехов.
Надвинула капюшон чуть ли не на глаза и, нырнув в самую гущу безразличной и гудящей не хуже осиного улья толпы, направилась по ловко пойманному следу, сочащемуся холодом незабвенной Бездны. Ее цель, разумеется, даже и не подозревала о скором визите создания Мольера - предупреждать было не в ее вкусе; это разрушало некую скрытность и непредсказуемость ее натуры. К тому же, мысль о том, что пора бы навестить эту змею, постучалась в сознание полубогини не далее получаса назад, так какие тут предупреждения?
«Бумажная кошка»... С какой стати ее занесло в это низкопробную дыру?.. Будто не могла выбрать место получше», - именно такой была реакция Сестры Ночи на приветливо распахнувшиеся пред ее цепким взором двери таверны, в кою, к ее огромному неудовольствию, ей предстояло войти; что, собственно, она и сделала, глубоко вдохнув на прощанье свежий воздух и пренебрежительно переступив порог. Мало кто обернулся, услышав ее шаги - стала почти незаметной и не делала ни одного шага зря. Ожидания ее не обманули: в нос ударил едкий запах дешевого алкоголя, не менее дрянной закуски и чьих-то вопиюще безвкусных духов. Пьяные возгласы, крики, звук разбивающейся посуды и стук чокающихся друг об друга кружек совершенной какофонией заложили уши, заставив пренебрежительно поморщиться.
Выискав, наконец, среди ошивающегося здесь сброда ту самую личность, ради которой она соизволила спуститься в Рейнсон в такую, по ее мнению, рань, Инверно бесцеремонно опустилась за ее стол и с наигранной ленью проговорила:
- Ну здравствуй, Персефона. Не забыла еще? - а забыть она вряд ли могла. Они встречались редко, никогда не скрывая неприязни друг к другу, (а что же вы хотите от созданий разных богов?) и в то же время выгода от этих встреч была очевидна им обеим. Странные обстоятельства, странные существа. Мир вообще удивительно нелогичен, не правда ли?

0

6

Кем же работала раньше Госпожа Судьба? Швеёй, ткачихой? И кто же обучил столь талантливую рукодельницу? Её мастерству спутывать жизни совершено разных по натуре людей позавидовал бы всякий политик. Это в некой степени приводит в восторг. А точнее «приводило». Раньше, но не сейчас. Твоя игра стала скучна. Куда же пропал тот засасывающий азарт твоей бесконечной рулетки? Возникает двоякое чувство бесчисленного повтора, разочарования и чистой детской обиды. Неужели тебе стало не интересно? Неужто надоело наблюдать, как глупый и послушный, но такой ничтожный хомячок, с трудом преодолевающий мелкую кочку, теперь постепенно превращается в гордого самостоятельного волка, для которого эта самая кочка уже ничто? Или просто не прельстило неповиновение твоим задолго запланированным действиям? Этот аффект возникает, когда стоишь на самом высоком горном пике, а под тобой жалкие облака, и чувствуешь вечность, ласкающуюся в твоих раскрытых ладонях, несмотря на нехватку воздуха и тупую боль в отмерзших конечностях. От этого не погибают, от этого страдают. Невообразимо бесконечно. Те, кто не смог выплыть из темного омута, окруженного со всех сторон глухим лесом.
Отвлекшись своими странными мыслями, Эф сделала недозволенную ошибку, в другом месте и в другое время которая стоила бы жизни: пропустила момент, когда к ней подошел человек. Незнакомый. Та самая девушка, от чьих глаз хотелось поскорее скрыться. Кажется, девушка хотела присесть за её столик. Что ж, а почему бы и нет? Свободной от бокала рукой Грейганн указала на пустой стул. Сама же поднесла сосуд с огненным питьем к губам и небольшим глотком отпила, лукаво смотря исподлобья на «собеседницу» - алкоголь уже успел проникнуть и затуманить разум. Но в отличие от таких же безбашенных идиотов, как и она сама, Эффира была хорошо устойчива к спиртным напиткам. Споить её до белых демонов было трудно, поэтому после очередной пьянки, разносила своих друзей она, а не они Грейганн – что раздражало. Но вот танцевать на столе она умела, и орать похабные песенки также...

0

7

С любезной улыбкой Анес присела за столик. Все ще погруженная в свои мысли девушка сидела, склонив голову. Только сейчас краешком глаза наемница заметила нового гостя. Одетая во все черная, девушка почти вбежала в бар, скорчив ужасную гримасу, которую можно было заметить из-под капюшона. Два клинка угрожающе блеснули, однако этого никто не заметил. Анес отвернулась. Ей было все это не интересно. В ее голове уже появился план по ее заданию.
«если мне сказали переманить человека, влиятельного, то почему же мне не переманить Персефону? Идея хорошая, но... нет, она упряма и не перейдет к нам. Надо придумать что-то другое» в этот же момент в голове Анес зажглась лампа, и она сузила глаза. Сейчас она была похожа на лисицу, которая готовится воровать.
-да, кстати. Я не знаю, как тебя зовут – с натяжной улыбкой проговорила Анес и щелкнула пальцем. К ней подбежал официант и под ее диктовку записал что-то. Это был ее заказ. Минут через пять все принесли.
-я заказала на двоих, так как я здесь VIP-клиент и эту неделю все за их счет. Так что... угощайся. – Принимаясь за свой кусочек курицы. С утра Анес ничего не ела и поэтому сейчас была не против чего-нибудь скушать. Запивая все это красным, сухим вином.
Да, у Анес был хороший вкус, и она была не против хорошей еды. Она краем глаза следила за всем происходящим в баре. Вот, в короткой юбке мимо прошла девушка и села за бар. Кокетливо улыбнувшись, она встала и подошла к бармену. Оба они ушли в другую комнату. Дальше говорить смысла нет.
Анесия о чем-то так задумалась, что совсем забыла о том, что держит в руках бокал вина. Оно медленно стекало на пол, и только когда она услышала сдавленное шипение, она очнулась и посмотрела вниз. Ее глаза были полузакрыты, и она одним знаком руки дала знать, что это их дело и извиняться она не собирается.
Работники уже привыкли к такому поведению VIP-клиентки, что это стало для них обычным делом.
«еще шипят от негодования, вот обнаглели!» первая мысль, промелькнувшая в этот момент была, у Анес.
-да, кстати. Я смотрю, что ты чем-то огорчена. Может, поделишься чем? – уже попав в сети опьянения, спросила Анесия и с искренней улыбкой выпила еще бокал вина.

0

8

Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень
Не столь различны меж собой.

Персефона продолжала наблюдать. Молча, почти не двигаясь. Сгорбившаяся в самом углу фигурка, укрытая плотным плащом, словно бы существовала автономно, отдельного от этого маленького питейного мирка. Ее внимательный взгляд плавно скользил с одного жителя города на другого, оценивая их внешность и предполагаемое социальное положение. На ум жрице неожиданно пришла известная истина, сообщающая о том, что весь мир – театр. И данный афоризм был весь удачно применим к этому кабаку. Ну просто классическая сцена из какого-нибудь театра мало удачливых актеров под названием «Как надо пить!» Люди и нелюди, разбившиеся на небольшие и не очень группки вели шумные обсуждения, тут и там раздавались взрывы громкого хохота и вопли смазливых девиц, подвергающихся непристойностям со стороны подвыпившей мужской части общества. Весь Рейнсон в один миг как бы сузился до этой длинной комнаты, образовавшей свою собственную Вселенную. Как и любая планетная система, эта состояла из импровизированных звезд и планет, спутников, одиноких комет и метеоров, несущихся в ночи, постоянных орбит и огромного количества пыли. Конечно, все это – одна большая метафора, но зато она четко и ясно передает суть мыслей Персефоны. Звезды – это таинственные личности, шепчущиеся по углам таверны, чьи имена передаются из уст в уста, а речи полны революционных идей и недовольства властью; планеты – те люди, кто держат в руках призрачные нити власти; спутники – зеваки и развесившие уши простаки, внимающие каждому слову повстанцев; кометы с огненными хвостами – это такие же личности, как жрица, холодные, несмотря на свои обжигающие шлейфы, одинокие, несущиеся в пустоте и мраке. И Город Грехов опутан страхом, опасениями, тайнами, как звездной пылью, только порождающей не далекие светила и газовые облака, а целые скопления пороков, вот как «Бумажная кошка». Здесь собрались воедино и пьянство, и чревоугодие, и разврат, и зависть и, конечно, не обошлось без алчности. Ее и являлась ваша покорная слуга.
Но вот хорошенько изучив каждого посетителя заведения, проповедница Шатани вновь перевела взгляд на свою подопытную, ах, простите, подопечную. Ее стол уже украсился несколькими пустыми бутылками, а щеки – ярким румянцем. И Персефона начала беспокоиться, что если и дальше так пойдет, девчонку придется вытаскивать отсюда на карачках. Но тут за столик Эффиры юрко скользнула еще одна девушка с мягкими каштановыми волосами и аппетитной фигурой, и опасения жрицы не только не уменьшились, но и возросли в несколько раз. Во-первых, она не знала, что это за новое лицо появилось на сцене: знакома ли с ней Эффира, что она собирается делать, да и вообще, какого Мольера ей понадобилось от Грейганн? Во-вторых, девушка могла оказаться обычной мошенницей, которых тут наверняка кишмя кишит и, углядев, что Эффира уже достаточно набралась, решила опоить ее еще больше и обобрать до нитки. Да уж, положеньице просто хуже не придумаешь. Но, как оказалось, весьма даже придумаешь, ибо судьба – большая шутница, и фантазия ее не знает пределов.
За спиной Персефоны раздался вкрадчивый, с неприкрытой издевкой голос, неприязненно назвавший ее имя. Жрица слишком погрузилась в собственные мысли и волнение, так что едва не подскочила над стулом от неожиданности. Ее сердце забилось в несколько раз быстрее, и даже не по причине внезапности, а скорее потому что ей слишком хорошо был знаком этот голос. Непривычная паника прочно поселилась в душе Персефоны, и ей едва-едва удалось ее подавить. Но она наклеила на лицо откровенно фальшивую улыбку, больше напоминающую волчий оскал, и с наигранной сердечностью и добродушием заметила, чуть приподняв бровь:
– Ну что ты, Инверно! Как можно! Разумеется, нет. Рада лицезреть тебя в нашем презренном Рейнсоне. Надеюсь, наш мирок не слишком шумный для такого божественного создания, и ты сможешь разделить со мной мой скромный обед, в качестве которого сегодня выступает дешевый деревенский эль. Весьма посредственная выпивка, смею заметить. Отвратительное пойло, не стоит даже пробовать!
Жизнерадостность Персефоны била ключом, но Инверно была слишком проницательна, чтобы принять откровенный фарс за чистую монету. Их диалоги всегда отличались остротой, красивыми словесными пикировками и большой долей неприязни, что придавало разговорам особую пикантность. И сейчас жрица меньше всего хотела составлять компанию небесной обитательнице и искренне надеялась, что призвало ее сюда не имя Мольера, которое Персефона произнесла в своих мыслях, а какие-то свои собственные дела, желательно, чтобы они не пересекались со сферой деятельности Персефоны. Хотя судя по лениво-дразнящему виду Инверно, этим мечтам служительницы Шатани не суждено было сбыться. Поэтому, придав лицу выражение вежливого интереса, она с полным спокойствием спросила:
– Могу ли я поинтересоваться, что привело тебя в Рейнсон, моя дорогая небесная подруга? Надеюсь, дела в полном порядке, а Верховный Бог здравствует и процветает?
Столь наглую лицемерную ложь Персефона выдавала с заинтересованной улыбкой, но глаза ее были острыми и колючими и, казалось, стали еще холоднее, если это вообще возможно. Узкие вертикальные зрачки примечали каждый жест Инверно, каждый взмах ее ресниц, каждый взгляд. Жрица кинула равнодушный взгляд на объект слежки, постепенно превращающийся в пассивный субъект, и отметила, что Эффира весьма мило разговаривает с присевшей за ее столик девушкой.

+1

9

Фигура в ярко-красном отделилась от стойки, послав воздушный поцелуй очередному кавалеру, она прошествовала мимо столов, где каждый норовил ухватится  за какую-нибудь аппетитную часть ее молодого тела. Мужчины, чьи глаза так сильно напоминали поросячьи, от количества выпитого собрались в кучку и, похоже, что хозяева их стали совсем невменяемыми. Ведь сейчас только середина дня, а они уже смеются с меркалами и дольмами напару! Пытаясь спасти свое платье от крушения на него множества потных мужских рук, она раздавала им бесплатные взгляды  шаловливой лисы, но сейчас ее планы были несколько иными. Итак, знакомьтесь, это Жаннет. Вы, возможно, слышали о ней, ибо она - звезда "Бумажной кошки". Юная дева поражала взглядом блестящих зеленых глаз, невероятно красивым, холеным телом. Хозяин берег ее для дорогих гостей, посему все эти пьянчужки могут лишь истекать слюной да думать о белых, открытых плечах работницы любовного фронта.
Она сразу заметила свою "знакомую", когда та только вошла в кабак. Ибо Персефона - это была именно она, жрица Храма Трех Богов, своим привычкам не изменяла. Она была скрытной, хотя на губах ее часто можно было увидеть вполне реалистичную улыбку. Но, Мольер разрази, Жаннет-то сколько работала с людьми? С очень разными людьми... И она-то знала, где, что и почем в этой потертой душе.
Поправив мягкие каштановые кудри, она, развратно улыбаясь, наконец, достигла стола, где сидела женщина. Поправка. Тут было две тени, но из-за длинного черного плаща и капюшона, было сложно понять, кто занял место рядом: мужчина или нет. Жаннет присела рядом со служительницей Шатани и наклонилась к женщине, положив горячую ладонь на ее руку. Присутствие постороннего ее не смущало совершенно, ибо смутить этого человека вообще было до крайности сложно. Кстати, нужно не забыть упомянуть очень важную деталь: Персефона посещала это заведение. Она посещала эту  особу в ярко-красном платье и быстро стала ее любимицей. Почему? Наверное, эта проститутка чертовски любила загадки. И красивые женские тела…
- Ты давно не являлась сюда, дорогая. Что ты забыла здесь сейчас, в разгар дня? -   притворно вздохнула, - неужели соскучилась по мне? – женщина томно провела рукой по колену Персефоны, смотря ей прямо в глаза.
Вдруг сбоку объявился молодец приятной, но совершенно пьяной наружности. "Эй, красотки!"- он грубо ухватил Жаннет, но к ней уже спешили вышибалы, которым строго наказано следить за ее безопасностью. Что и говорить, парня оттащили за уши, и началась потасовка! «Ночная бабочка» забыла об этом почти сразу, все свое обаяние направив на жрицу.
Ближайшие столы были охвачены дракой, и двум девушкам, что пьют вино, приятно общаясь, придется изрядно потесниться!

0

10

Улыбка мягко скользнула по бледным губам Инверно, стоило лишь Персефоне отреагировать на ее появление. И реакция эта, стоит отметить, пришлась ей весьма по душе - она любила производить подобный эффект. Эффект хищника, какое-то время выжидавшего, и вот теперь застигнувшего врасплох долгожданную добычу. Пусть даже сама жрица совершенно не походила на невинного зверька, но встретить здесь Око Бога явно не ожидала. Подумать только, единственный человек - то есть, простите, грех - знающий ее в лицо, и до сих пор не привык к подобным явлениям. Это обещало перерасти в весьма милую игру через несколько лет. Если, конечно, они у них есть, эти года.
- О, я тоже невероятно рада тебя видеть, милая, - она вальяжно расположилась на стуле, вытянув ноги, и неторопливо осмотрела заведение. Оно не представляло собой ровным счетом ничего примечательного, зато было практически идеальной локацией для разного рода «лишних ушей», в поисках которых она и вглядывалась в практически каждое из лиц. Но нет, все чисто и пьяно - стеклянные глаза, влажные от многократно поднесенных к ним напитков губы и ровным счетом никакой сосредоточенности на происходящем. Посетители в большинстве своем были способны лишь на то, чтобы с немалым усилием фокусировать взгляд друг на друге. Ну, и еще на возвышающихся на столах бутылках. «Вот и отлично».
- Вот именно, что пойло. Им разве что крыс спаивать, - дочь Бога с брезгливостью - больше наигранной, нежели настоящей - стянула с рук тонкие кожаные перчатки, сверкнув в тусклом свете кольцом Шейдара. - Безусловно, можешь, - взгляд ее вновь устремился на Персефону, - И ответ мой будет ровно таким же, как и всегда. Ты ведь и сама его знаешь, - темные глаза хищно сверкнули в уютной тьме капюшона, и блеск этот, разумеется, остался незамеченным.
- О да, там все просто великолепно, спасибо за беспокойство, - в отличие от носивших откровенно детский характер перепалок с Витерикой, наигранно-вежливые встречи со жрицей Темной были ей по душе куда больше: ей нравилось балансировать на тонкой грани, она прекрасно знала, что как только Алчность явится к своей повелительнице, та сразу узнает о ее происках; ее забавляла сама ситуация, этот странный союз греха и полубогини, ну и, в конце-то концов, от этих встреч была ощутимая выгода – не в пример милейшей «союзнице».
- У тебя, я надеюсь, тоже все пребывает в наилучшем виде?
Пальцы ее, только было коснувшиеся грубых краев капюшона, дабы снять наконец головной убор, - ей было жарко, а, учитывая пьяность обитателей таверны, смотреть на Инверно было особо некому, - так и опустились обратно, стоило некоему привлекающему всеобщее внимание субъекту попасть в поле зрения. Субъект этот был столь вульгарен и вызывающ, столь напоминал кошку с претензией на высокопородоность в полном отсутствии таковой, что сомнений по поводу сферы деятельности особы в кричаще-красном попросту не оставалось. Каково же было удивление дочери Высокого, когда это создание не просто уселось за занимаемый ей и Персефоной стол, но еще и завело с последней фривольную беседу... Сестра Ночи насмешливо присвистнула и, выслушав всю речь алой «бабочки», не удержалась от едкого комментария, пришедшегося вполне к месту:
- А я-то еще думала, какого черта тебя занесло в эту низкопробную дыру, - начала она. - Признаться, я не учла подобную грань твоих интересов. Да и кто бы мог о таком подумать? - дав словам улечься в пропахшем спиртным воздухе и подавив рвущуюся усмешку, она не преминула продолжить:
- Быть может, мне стоит оставить вас наслаждаться друг другом и проведать тебя позже? Это не составит мне труда, - сплетя руки и удобно устроив на них подбородок, она с интересом наблюдала за жестами двух женщин, явно ожидая продолжения крайне любопытной сценки.

+1

11

Те существа, те фантазии, мечты и мысли, что неподдающимися дрессуре стаями бродили по её неограниченному сознанию, теперь немного лениво, но неумолимо вытекали, беспардонно выползали, явно подталкиваемые алкоголем в крови. Хотелось совершить нечто пакостное, грандиозное. Разнести в хлам чёртову забегаловку, жестоко покарать священников за их взбаламученные задания, совратить кого-нибудь. Но совратить так, чтобы после не было обидно за попусту потраченное время. Столь грязные мыслишки мгновенно согрели душу, приятно растекаясь целебным бальзамом.
Мысль о «высоком», которая с каждой секундой разрасталась во всех существующих направлениях и набирала всё более захватывающие обороты, нагло прервали. Недовольно покосившись, Эффира удостоила-таки своим вниманием собеседницу. Собеседницей она была, кстати, в о-о-очень узком смысле. «Бесцеремонно плюхнулась за мой стол, заказала себе обед, словно для шакхарра. Так ей этого мало, Шатани её побери! Эта невежа ещё меня расспрашивает!» Неожиданному возмущению девушки не было реального предела.
«Хе-хе. Всё же я получу заслуженное, хоть и малое удовлетворение от испорченного дня». Эф потушила в глазах хищные дикие огоньки и ответила слишком сладким, противным даже для неё голосом.
- Моё имя? – она как можно натуральнее изобразила удивление, часто захлопала ресницами, превращаясь в безмозглую дурочку. – Ирис. Да, меня все так зовут.
Новое амплуа девушки вдруг вспомнило правила приличия и резко, но тем же слащавым робким тоном добавило:
- А вас, милейшая? 
Между тем по сему заведению прошла довольно-таки заметная особа, за которой так и посыпались оценивающе-раздевающие взгляды мужской половины таверны. Её одежда, манера поведения, всё прямо вопило и не давало покоя глазам. «Не ошибусь, если это Жаннет, местная проститутка первого ранга, - усмехнувшись, ответила сама себе девушка. - Как-то мой папаня, подозревая в серийных убийствах детей, пытался упекнуть её за решётку... Слишком уж вызывающе она себя вела. Да кажется, это нечему её так и не научило».
«Ночная бабочка» пропорхала до одного из многочисленных столиков и кажется принялась опылять очередного клиент. Прошу прощения, клиентку. И какую... Персефона собственной персоны, да в таком захолустье с девицей распутного поведения! «С какого такого бодуна?»
Жрица явно была здесь неспроста и, конечно же, не ради Жаннет. Не собиралась ведь она устраивать прилюдных извращений? Легкое шевеление некого укутанного темным плащом существа за тем же столиком не успокоило любопытства Эффиры.

0

12

Анес с любезной улыбкой глядела на нее. Краем глаза она заметила Жаннет. « что ж, сегодня она выглядит куда вызывающе, чем вчера» усмехнулась Анес и с коварной улыбкой выпила свой бокал вина. Она так задумалась, что и думать забыла о своей собеседнице. «ммм. Думаю, что для моего общества она не подойдет. Хилая, пусть и коварная. Нет, не то.»
-приятно, Ирис. – Лаконичный ответ дал понят, что придуриваться нечего. Анес была умна и прорицательна, по этому сразу могла сказать, что «Ирис» ей слегка врет, строя из себя наивную дурочку.
-я? Я Анесия, можно Анес. Ну или в крайнем случае Ан. Последнее не слишком мое излюбленное имя. – Поправив платье на коленях, произнесла Анес и, щелкнув пальцем, подозвала к себе официанта и шепнула ему, что бы тот убрал все со стола и принес красное сухое вино и шампанское. Со сладкой улыбкой, Анес допила свой бокал до конца и вручила официанту прямо в руки, что конечно его удивило. Барменщик постоянно стрелял ей глазами, однако, будучи девушкой высокого ранга, она с отвращение взглянула на него. Вонючие, не мытые мужчины были ей противны. Однако для Жаннет это было привычно, ведь после тяжелой работы мужчины приходили в кабак и заказывали именно ее. Но доставалась она не всем, ибо ее берегли для самых «лучших». Так сказать, VIP-клиентам «Бумажной кошки». Если бы Анес предложили такую работу, она бы отказалась без обдумывания. Она вовсе не хотела порочить честь своих родителей и вообще не хотела, что бы на нее показывали на улице пальцем мол «гляди! Проститутка из бумажной кошки идет!». Нет, такая жизнь была вовсе не для нее. Тут в ее голову пришла замечательная мысль. Пристав и наклонившись к уху Ирис, Анес зашептала ей на ухо своим тихим и сладким голосом:
-видишь Жаннет? Она подошла к жрице Шатани? Так ведь? Ее вроде зовут Персефона, она дочь кого главного в храме трех богов? – Анес сама не понимала, зачем ей это, однако она словно выпила удачливого зелья и у нее началась полоса везений, когда она сама знала что делать, однако вовсе не понимала, почему так.
Ее каштановые волосы упали на грудь, приоткрыв маленькую царапинку на плече, оставленную ее же ящеркой. Маленький зверек юркнул ей в рукав, однако можно было заметить его кончик хвоста. К этому времени Анес уже сидела с идеальной осанкой, откинув надоедливые волосы назад, дабы скрыть царапину. Люди за соседним столом зашептались, и Анес с грозным взглядом встала и направилась к бару. Подойдя к бармену, который явно был несказанно рад такому случаю, что-то заболтал. Однако властное движение заставила его замолчать.
-видишь тот столик? Очисть его. И я подарю тебе незабываемую ночь – с коварной улыбкой Анес отошла обратно. Конечно же, она и не собиралась никому дарить ночи без сна. Она соврала, зная что ей все равно ничего не будет, ибо амбалы из параллельного столико служили ей защитой. Эти люди была приставлены к ней давным-давно главными наемниками, которые явно беспокоились о первой красавице их банды. Не прошло и минуты, как из-за столика ушли те люди, что шептались. Анесия не любила слухи, особенно про себя по этому доброй и бескорыстной улыбкой проводила посетителей. Они явно были недовольны тем, что их выперли у всех на глазах. Что ж, такова судьба всех тех, кто посмеет пустить слух про дворянку.

0

13

Сегодня судьба была щедра на пинки. И почему-то объектом вымещения своих негативных эмоций она выбрала именно жрицу Шатани, видимо, оказавшуюся не в то время не в том месте. Но, будучи натурой волевой, со стальным стержнем внутри, Персефона решила бороться с обстоятельствами, грозившими обернуться против нее в любую секунду.
– Твоя речь сегодня, как, впрочем, и всегда, переполнена тайнами и полунамеками, – облокотившись на локти и по-кошачьи прищурившись, заметила Персефона, – Но, увы, не все так проницательны и легко и точно схватывают самую суть. Поэтому я смею тешить себя надеждой, что ты просветишь меня на предмет твоего появления здесь. Ты не можешь быть столь отвратительно неблагодарной за мой радушный прием и скрыть от меня все любопытнейшие детали твоего появления, ведь это удел людей. А ты – прелестная полубогиня, обольстительная девушка-загадка. Только не переусердствуй с этим, моя милая, а то превратишься в бабу-ребус. Это ужасно скверно, с моей точки зрения. Уверена, ты меня поддержишь.
В каждом слове Персефоны словно был упрятан какой-то хитрый механизм с ядом. Вроде бы ее тирада звучала плавно и доброжелательно, с дружеской убедительностью, но глаза оставались холодными, как лед. Да и Инверно, конечно, не могла не заметить скрытых во фразах иголок.
– О, я воистину счастлива, что брат моей повелительницы по-прежнему не теряет своей мощи, его слуги верны ему, а жилище роскошно и божественно. Со всем пылом и искренностью церковнослужительницы я смею надеяться, что так будет и дальше.
А ведь на вид жрица была сама покорность, послушание и кроткость. Но нельзя сказать, что она была безобидна. Ее поза, взгляд, жесты источали скрытую угрозу. В общем, губки не бантиком, бровки не домиком, да и не похожа Персефона на сонного гномика. Просто Мольер был слишком опасен, чтобы с ним шутить, и жрице не хотелось нажить себе еще больше проблем, чем сейчас.
Кстати, о проблемах. На горизонте проповедницы Шатани сгустились сначала легкие облачка, а теперь и вовсе грозовые тучи, ибо к ним, покачиваясь на каблуках, шагала жеманная девица в кроваво-красном платье, скорее открывающем, чем прикрывающим все ее прелести. И вот она уже, с громким воплем, повисла на Персефоне, привлекая к их и без того колоритной парочке ненужное внимание. Жрица, к сожалению, слишком хорошо знала эту дешевую леди.
– Жаннета, милая моя! Ах, великая Шатани, сколько времени прошло с нашей последней встречи! Надеюсь, ты вполне благополучна и не испытываешь недостатка в богатых и щедрых клиентах? Увы, мне придется развенчать мифы, которые ты себе понастроила и уязвить твое самолюбие и тщеславие, сообщив, что я тут исключительно по делу. Как видишь, у меня тут встреча с одной прелестнейшей особой. Но не ревнуй, моя маленькая продажная принцесса. Я загляну к тебе, моя прекраснейшая, в ближайшее время, даю слово.
Персефона заскрипела зубами от злости, глядя на эту особу, уже располагающуюся подле нее со всеми удобствами. Но откровенно прогнать ее не решалась, не хотелось портить себе приятные ночи в будущем. Жрице хотелось и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.
Последовательница Шатани снова повернула свою белокурую головку к Инверно и с истинно ангельским спокойствием снесла все насмешки. Но в змеиных глазах зажегся нехороший, злой огонек. Это было сигналом, что Инверно испытывает терпение Персефоны. Оно ведь не безгранично. Но пока что жрица готова была продолжать их маленькую словесную игру, тем более, что с появлением свидетеля она становилась все интереснее и увлекательнее.
– Ну разумеется. Как видишь, я наслаждаюсь жизнью. Ах, бедняги! У вас в Химмеле наверняка совсем нет развлечений! Я так тебе сочувствую, – с притворным выражением лица сообщила Персефона и кивнула на Жаннету, – Если хочешь, я могу одолжить тебе свою зверюшку. Ты и понятия не имеешь, что может эта тигрица, если ее приручить. Она любит звонкую монету даже сильнее, чем я. Я по-настоящему ценю ее. Ее тело столь совершенно, кожа столь бела, а глаза столь чисты и глубоки, что мне просто не остается выбора: я должна сделать все, чтобы эта прелестная ночная бабочка была удовлетворена и довольна жизнью.
Словно в подтверждение своих слов, Персефона повернулась обратно к пассивному предмету разговора, слегка поддалась вперед и прижалась своим ртом к губам Жаннеты. Они были правильной формы, напоминающей лук, и при этом слегка подкрашены ярко-алой помадой. С осязательной точки зрения, они были, как атлас. Мягкие, податливые, принимающие любую форму, со странным привкусом: не то коньячным, не то миндальным, не то вишневым. А может, со всеми тремя сразу. Такие губы созданы, чтобы осыпать их ласкающими поцелуями, подныривать под них языком, теребить и втягивать, покусывать и осторожно проводить по самому их краешку зубами. Они сотворены не для злых, колючих и оскорбительных слов, не для безжалостного обкусывания до крови и фиолетовых синяков и даже не для игривых нежностей, нет. Они созданы с единственной лишь целью – доставлять блаженство. И эти губы, Персефона знала точно и по собственному опыту, умели удовлетворять все ее низменные потребности.
Но в поцелуе жрицы не было и грамма истинной страсти или желания, просто очередная маленькая игра. Оторвавшись от Жаннеты, Персефона снова повернулась к своей гостье, даже не удостоив «бабочку» взглядом. Но ладонь девушки легла на коленку шлюхи, поглаживая кожу тонкими аристократичными пальцами. Этот жест был пропитан пошлостью, но в нем не было искренней заинтересованности к судьбе Жаннеты. Но зато она подвинула к ней кружку эля и теперь искренне надеялась, что женщина не удержалась и изрядно приложилась к напитку.
– Ты очень многое теряешь, Небесная, не желая даже прикоснуться к этому экзотическому цветку. – Персефона сморщилась и огляделась вокруг, – Редко когда на помойке можно обнаружить подобное сокровище, поверь мне.
А в таверне тем временем назревала драка. Причем, не без участия Жаннеты. Крики и пьяные визги перемежались нецензурными ругательствами и звоном битого стекла. Персефона почувствовала, как в душе поднимает голову невероятная злоба. Ей захотелось вскочить на стол и заорать, глядя в небо: «Где, к Мольеру вас всех, сценарий этого вечера?! Разве в нем была драка?! Разве я подписывалась на это, выполняя приказ слежки за девчонкой?!» Но она ничего такого, естественно, не сделала. А просто со спокойным видом повернулась к Инверно и сказала:
– Ах уж эти дешевые заведения! Вечно у них какие-то потасовки!
Персефона поднесла к губам кружку с напитком и скептически осмотрелась вокруг. Драка в кабаке – отличный способ маскировки, если нужно за кем-нибудь понаблюдать. Можно осматриваться по сторонам без опасений быть пойманным с поличным.
Вот и сейчас жрица кинула дежурный взгляд на подопечную, надеясь, что та не успела выкинуть что-нибудь ужасно глупое и безответственное, ведь у Персефоны и так проблем навалом. И тут же наткнулась на изучающий взор обеих девушек, чьи носы почти соприкасались, а губы беззвучно шевелились, явно обсуждая ее, проповедницу Шатани. Наконец-то жрица имела возможность разглядеть вторую душу, ставшую невольным объектом наблюдения.
Она была незнакома Персефоне. Но даже не зная ее, перед жрицей, как на ладони, открылся характер красавицы. Каждая черточка ее лица дышала гордостью, заносчивостью, самовлюбленностью, грубостью, высокомерием и эгоизмом. В холодных глазах таился обман и жадность, в этой девушке будто бы не было ничего живого, настоящего, искреннего. Ей, как и Персефоне, не было доступно что-либо прекрасное, кроме ее самой. Но жрица была грехом, алчность – ее суть, без которой не существовало бы и самой Персефоны. А шатенка как будто бы сама выбрала такой путь, закрыв для себя доступ в мир доброты и покоя. И вот с этой личностью сейчас общалась Эффира.
Тревога Персефоны увеличивалась согласно всем правилам геометрической прогрессии. Ей необходимо что-нибудь узнать об этой гордячке, чтобы удостовериться, что несмотря на ее отрицательные качества, ей не победить в этой странной игре взглядов и разумов. Что-то подсказывало жрице, что шатенке нужны не деньги или бесплатная выпивка.
Персефона с ухмылкой повернулась к Поднебесной, уже просчитав в уме наиболее выгодную комбинацию, и кивнула на девиц, изучающих теперь фигуру Инверно, прикрытую плащом.
– Хотя зачем тебе Жаннета, когда у тебя есть собственные поклонницы? Во-о-он те красавицы уже добрых десять минут не сводят с тебя глаз! Если честно, я даже немного завидую тебе. Твои фанатки юны и свежи, особенно та шатенка. Она так пристально смотрит на тебя, что мне кажется, вы знакомы. Кто она, просвети меня, дорогая Инверно. Не утаивай от меня сей дивный цветочек. Ты ведь рано или поздно отправишься в Химмел, и тогда я предприму все возможные шаги, чтобы заполучить ее в свое личное пользование. Я люблю укрощать дерзкие и бурный нрав, не соответствующий ни единому стандарту добродетели.

+2

14

- Твоими молитвами, красотка, - усмехнувшись, вставила Жаннет при перечислении ее собственных же благ, о которых как бы надеялась Персефона. Следующие слова несколько огорчили воспылавшую самыми высокими чувствами темноволосую "гуляку", которая уже была готова по привычке сильно сжать руку своей властно белокурой зазнобы, и некрасивым галопом промчаться к ближайшей двери. Давно не виделись все-таки. А как обычно здороваются с теми, кого давно не видел, а? Пра-а-а-вильно. Нужно только сделать один маленький шаг.
Но шаг был сделан назад, капюшон снят с головы незнакомки, и взгляд Жаннет почему-то сразу же уперся в неровную поверхность не очень чистого стола. Женщина все также смотрела на дерево и через минуту, и даже - о боги! - несколько покраснела. Уж слишком был взгляд у девушки дикий, уж слишком глубокий, такой неизведанно дерзкий, как у самого горного мальбра! И еще эти разговоры о Жаннет, как о товаре, к которым уж она-то давно привыкла, теперь почему-то раздражали ее, чего она, кстати, так и не показала. Возбуждение победило гордость. Не смейтесь! Да-да, у проституток тоже есть гордость!
Звезда "Кошки" подняла взгляд человека, смотрящего в раскрытую пасть лунира, и, наконец-то, взяла свои внезапно выбившиеся из колеи чувства под контроль, а руку - исключительно для собственного успокоения - слегка сдвинула вверх, под платье своей постоянной клиентки, при этом вернув ухмылку на пухлые губы, да опрометью кинув очень заинтересованный взгляд на волчью дочь. А Персефона, эта хитрая змея, будто бы читала мысли шлюхи, тут же перевела тему в интересующее ее русло. Женщина громко расхохоталась: "Эй, Персик, детка, мой хозяин будет обслуживать только проверенных людей, а я не вижу в этом - она указала пальчиком на девушку, напротив, при этом, неумышленно выставив напоказ деревенское воспитание, да кисло ощерила ровный ряд с неестественно белыми зубами. Скрытая реклама: порошок алхимиков за 50 серебряников делает чудеса! - знакомого лица. Душка-Моурон будет жутко недоволен, ага! - поцелуй обжег совершенно неожиданно, но возбужденная женщина, жаждущая деятельности, была совершенно не против этого: рука скользнула, по-хозяйски раздвинув колени поклонницы Шатани, вторая оказалась на шее жрицы; пальцы мягко и привычно вплелись в блондинистые волосы Персефоны. Удовлетворенное урчание родилось где-то в груди слуги любви. Но, увы, эта ласка - а ласка ли, меркал раздери эту высокородную тварь? - длилась недолго и, как с опозданием поняла женщина, забава не собиралась иметь какие-нибудь интересные продолжения Хотя.... Снова торги в то время пока Жаннет пальцами легко стирала помаду с губ, поглядывая на Инверно, призывно закусив нижнюю. Она не обратила внимания на фразу о двух парах глаз, которые якобы смотрели в их сторону. В конце концов, она-то тоже пялилась на это чудо природы в черном плаще, так что... Стоп. - Химмел? Ха-ха, Перс, ты, кажись, наклюкалась до танцующих лайнокхарров! Я, хе-хе, "наслышана" о том, что твой язык может вытворять невиданные вещи, но сейчас он явно представляет нам лишнюю движуху, - темноволосая краса откинулась на спинку стула и, лениво ухмыляясь, кинула взгляд на двух незнакомок. Совершенно типичные личности, ничего нового. Она презрительно фыркнула, показав, таким образом, все свое отношение к особам за дальним столиком.
В это время в кабак ввалилась группа людей крестьянской наружности. Ребята – а Жаннет их прекрасно знала - как всегда были навеселе, а также были бы рады почесать кулаки – это было ясно написано на умильных красных мордашках и черных дуплах в челюстях. Вышибал они прямо-таки смели на полном скаку и теперь с криками «кто не наш - того накажем!" врезались в сидящих за столами. Жаннет тут же вскочила и со свойственной ей женственностью визгнула. А также не преминула спрятаться за спиной темно-русой девицы, которая, как Мальброва соратница, казалась ей отличным пушечным мясом, которое можно толкнуть и побежать, если станет слишком тесно. Ну, да, своя шкура ближе к телу – человек же. Стулья уже начали размашисто махать ножками, а столы были перевернуты ударами рук, ног, спин и прочими частями тела. Пьяный дух вскружил головы и вышибалам - мужчинам в нашем веку только бы кулаками помахать! - посему сейчас в кабаке стоял ужасный гул, гам и прочие радости жизни.
Те самые девушки были мгновенно закрыты толпой сильной половиной человечества. И вот рука из этой свалки протянулась к Эффире и, легко рассчитав силы, стукнула девушку кружкой по голове. Чтобы подкрепить результат все та же рука протянула намоченный эфиром платок. Мужчина, вышедший из толпы,  кивнул Анесии, чтобы та не рыпалась. Именно он следил за ней на этом занятии, о чем она, конечно, не могла и догадываться. Стащив усыпленную девушку со стула, он мгновенно смешался с толпой, перед этим лишь прокричав: «Слишком жарко! Вали в берлогу!»

0

15

«Играем? Ставки сделаны»
- Ох, Персефона, не строй из себя среднестатистическую дурочку с большой дороги. Тебе это совершенно не идет, - она выразительно приподняла правую бровь, картинно удивляясь такой вот недогадливости собеседницы. - Но раз уж ты настаиваешь... Мне, как и каждый раз, когда я соизволяю почтить тебя своим присутствием, нужен взгляд изнутри, желательно внимательный и не упускающий ни малейшей детали. Очень желательно, - оторвавшись от кошачьего прищура зеленых глаз, Инверно вновь обшарила взглядом помещение, на этот раз уже с легкой примесью скуки и лишь на предмет пропущенных деталей, коих, как ни жаль, в таверне не оказалось. - Любите же вы, люди, - ну, или не совсем люди, так и быть - меня поэтизировать. Чего только одно именование меня Поднебесной стоит… Давай спишем все это на вашу незамысловатую природу, - не вопрос и даже не предложение, с мягкой ленцой высказанное полубогиней, будто бы ярче прорисовывало границу между ней и остальными существами. Впрочем, заметьте, все так же вежливо.- А твои предупреждения я, так и быть, принимаю. Мне тоже не льстит быть похожей на тебя.
Что и говорить, собеседницы были достойны друг друга: сочащиеся ядом и пестрящие разнообразными колкостями речи выдавались с учтивостью, коей мог позавидовать любой дипломат. Разве что терпение Персефоны было не вечно, а дочь Создателя не желала отступать, пока не получит то, за чем пришла, в процессе изрядно насытившись беседой. Такие вот игры у высшей полубогини.
- Надеюсь, ты не ждешь от меня такой же триады во славу Шатани, - Око Бога, признаться, с трудом выдержала весь этот слащавый поток, сорвавшийся с губ жрицы с не менее слащавым выражением; однако любезно кивать в ответ не забывала.
Бабочка «Бумажной кошки» невольно вызвала пред мысленным взором образ Витерики: уж больно этот алый наряд, темные волосы и полнейшая «человечность» Жаннет соответствовали представлениям дочери Бога о своей «сестре», что первую несказанно позабавило. Все-таки все они одинаковые. Разве что ученица Мольера не занимается так смиренно изучением древесины при встрече с ней и, в частности, с ее взглядом. А жаль, чертовски жаль.
- Поаккуратней с пальчиками, красавица, - Сестра Ночи одарила «крылатую» одним из своих фирменных «мальбровских» оскалов, ответив таким образом на простонародный жест. - Или ты меня им испепелить хочешь, а? - приглушенный смешок, - Во всяком случае, если ты будешь хорошей девочкой и не станешь верещать обо мне на всю вашу дыру, твой душка-Моурон останется в счастливом неведении. Я никого не укушу, обещаю.
Устроившись как можно удобнее, зрительница из первых рядов на премьере спектакля «Жрица и блудница» приготовилась по максимуму вкусить весь комизм, несуразность и зрелищность ситуации - раз уж ее отвлекли от цели мероприятия. «Пожалуй, с этой милочкой будет даже интереснее», - пора поупражняться в завуалированных речах, дабы не заполнять лишние уши новой и совершенно не предназначенной для них информацией.
- Браво, браво, показательное выступление на славу, - вынесла вердикт Инверно и для пущего эффекта похлопала в завершение, проследив за незамедлительным подтверждением - пусть даже и не совсем искренним - последних изречений Персефоны, в коих та всячески распиналась перед своей дражайшей Жаннет. От ее взгляда, как и у каждого уважающего себя зрителя, не укрылась ни одна подробность, а усмешка все еще не спешила сходить с губ.- Это вовсе не экзотический цветок, а просто редко встречающийся сорняк, который, как ты верно заметила, мне совершенно не нужен. Так что, можете продолжать в том же духе, я вам никоим образом не мешаю.
При упоминании Химмела она шумно вздохнула, уже было приготовившись недвусмысленно напомнить служительнице Темной о том, кто стоит за ее полубожественной спиной, как вдруг ей на помощь пришла святая простота ублажительницы, и она сразу же приняла ее незатейливую игру:
- Действительно, дорогая, ты, верно, переборщила со своим пойлом. Вон даже твоя зверушка чует неладное. Не распускай вкусивший алкоголь язык, неприятностей потом не оберешься, – резкий нажим последней фразы и призванный быть предупредительным стук длинных пальцев о столешницу ушли так же быстро, как и появились, ибо молчать Персефона сегодня явно не собиралась.
- Те щебечущие пташки псевдоаристократической наружности? – Инверно, привычным жестом заправив за ухо выбившуюся прядь волос, повернула голову в указанном направлении. Ничем не примечательные и совсем не знакомые ей девушки, горячо совещающиеся между собой, предстали перед ее взором. – Они меня, увы и ах, абсолютно не интересуют, а полюбившаяся тебе дамочка – лишь очередное не в меру любопытное создание. Посему можешь начать укрощать ее прямо сейчас, мы с Жаннет с радостью на это действо посмотрим. Правда, милая?
Не успела Сестра Ночи закончить, как маленькое и без того шумное заведение погрязло в жутчайшей какофонии и хаосе, причиной которых стала компания ребят, явно ищущих приключений на свои подвыпившие буйные головы. Ну, может, не только на головы. Одним словом, нарушить на первый взгляд мирную обстановку «Кошки» они были не прочь, чем без промедлений и занялись. Поднебесная же наблюдала за летающими стульями и мельтешащими кулаками с видом ученого, изучающего поведение группы крессниров, и лишь визг Жаннет вывел ее из равновесия.Она встала и, буквально за руку выведя из-за своей спины ищущую укрытия «ночную бабочку», прислонилась к стене - благо, та была всего в нескольких шагах.
- Не стоит использовать меня как щит. Тем более что этим ребятам, видимо, пришлось у вас не по душе, -  выпустив из цепкой хватки запястье блудницы, полубогиня, закатив глаза, закрыла руками уши – чей-то крик немилосердно сотряс стены.

0

16

А настроение сего дня медленно ползло к обрыву, и поворачивать на «путь истинный», по-видимому, вовсе не собиралось. Девушка, чей день полностью и безвозвратно погрузился в лёд, горестно вздохнула. Уже привыкшая к разочарованиям, она сидела за столиком таверны с отрешённой физиономией, на которой по её мнению должна «лучиться» заинтересованность к словам, что лились из уст собеседницы, Анес. Стоит сказать для сведения, всё что говорилось и не говорилось этой Анесией, в сознании Эф пропускалось через некий фильтр, изредка появляющийся в моменты мёртвой скуки, и фраза, теряя почти весь смысл, втекала в уши в виде совершенно не мешающего шипения, либо вообще испарялась. Посему, даже сильно напрягаясь, Эффира не могла понять, что же тарахтит темноволосая особа. Гул со всех сторон слился в одну монотонную ноту.
Отупение начало рассеиваться лишь когда Анес что-то как-то упомянула о жрице Шатани. Сфокусировав взгляд на брюнетке, она постаралась понять – хотя бы для приличия – что же женщина имеет в виду и какого демона желает от Эффиры. Персефона её интересовала так же, как чашку деревяшка.
- Да, Жаннет. Да, жрица Персефона. Не понимаю, каким побитым боком это касается тебя? Любишь собирать глупые слухи?
Отношение Эф к новой знакомой с каждой её фразой опускалось всё ниже. Зато поднималось раздражение. Девушка терпеть не могла сплетниц в первую очередь. Их сладкие байки не всегда были правдивы, а распространителями они являлись мастерскими.
Грейганн повернула свою уставшую тушку в сторону объектов обсуждения, вяло полу-прокрутившись на стуле. И будто злобный Рок подгадал – через несколько минут их заметила сначала жрица, потом и темная фигура, ранее кутавшаяся в плащ, а сейчас оказавшаяся довольно-таки миловидной молодой девушкой с запоминающейся невообразимо дикой внешностью. Они, неприятно оценивающе разглядывали её с интересом заядлого учёного, нашедшего новую неизвестную болезнь и, не скрывая, переговаривали о чём-то, явно касающегося девушки. Проститутка же открыто пялилась на ту странную девицу, не желая замечать прочего. Эф резко похолодела внутри, съёжилась, стиснув зубы, на коже выступили мурашки, а волосы, казалось, слегка приподнялись от ярости, закипавшей, словно суп в котелке. Её были кра-айне неприятны обсуждения со стороны. Она не была подопытной крысой или какой-либо другой безобидной зверушкой. Так ладно ещё, если бы эти распутные дряни обсуждали Грейганн за спиной, когда она этого, к счастью, не ведает, но нет – им мало, разорви их на десять идиоток!
Вторая причина её гнева была проста до мозоли на пятке: она фактически не имела существенной информации об этих двух. Нет, конечно, она образно представляла себя, насколько ядовитой змеей была жрица. Но этого было мало! Большее знал, наверно лишь её отец, да О`Брайн, ну и особо ближние ему люди, коих почти не было. А вторую Эффира вообще видела в первый раз, учитывая, что память на имена и лица у девушки была более чем отличной.
По «Бумажной Кошке» пронесся яркий всплеск – в помещение в прямом смысле вкатилась развесёлая толпа пьяных мужиков.
- Отли-ичное окончание дня, - сквозь зубы прошипела девушка, отбрасывая надоевшую чёлку назад.
Незаметно вытаскивая из кожаных ремней ножи, она приготовилась дубасить всех приставучих индивидуумов мужского пола направо и налево, пробивая себе путь к свободе и свежему не испорченному алкоголем воздуху. «Пора сворачивать этот бордель». Под причитающие возгласы управляющего, носившегося аля приставучая тварь божья вокруг возбудителей спокойствия, и его подчинённых, которые и сами были не против завязать потасовку, таверна верно превращалась в кучу-малу.
Эффира вопросительно взглянула на Анес, мол «ты со мной?»
Но, удача на сегодня ушла в загул, видимо, по мужикам. Не успела Эф и пискнуть, как какой-то мерзкий тип хорошенько огрел её по голове. Пока слабый огонёк сознания догорал или наоборот пытался разгореться, тот гад, вконец «добив», «по-братски» поделился с Эф не менее гадко пахнущим платком. Пучина сна добродушно окутала своими мягкими объятиями. Бренные останки непримечательной кучкой сгрузились на стул, и частично стол.

0

17

Анес скептически взглянула на Эффиру.
-с чего ты взяла, что я сплетница? Я просто интересуюсь. Тем более что если бы я была сплетницей, я бы сейчас не сидела рядом с тобой. – С открытым отвращением проговорила Анес не сводя,своих прекрасный глаз с Персефоны. В ее голове медленно развивался план по «перетягиванию каната». Ее рука медленно потянулась к боку, а оттуда дернулась к ножнам. Ее кинжал на месте. Гибкие и изящные пальцы отстегнули одну пуговицу и вытащили маленький нож с золотой рукояткой.
Увидев, что Эф уже собралась уходить, она тоже захотела встать и пойти с ней. Но удача сегодня явно решила ее покинуть: некий безумец схватил ее за руку, а Эф вырубили «дружеским» ударом по голове. Возмущение Анес не было предела. Глаза расширились от ужаса и страха, но она тут же взяла над собой контроль. Кивок мужика дал понять, что лучше не рыпаться, ато будешь висеть на плече, как Эф.
Только сейчас Анес поняла, что попала в переделку. Но она была не из тех, что быстро сдается. Щелкнув пальцем и улыбнувшись, она ударила мужчину в голень, вырвалась у него из рук. Маленькая ящерка выскочила из кормана и бросилась на обидчика, хорошенько проехав своими когтями ему по лицу. Дикий рев и благой мат взорвал этот бар. За это время Анес уже успела подойти близко к человеку, схватившего Эф. Вытащив свой второй маленький нож, она ударила мужчину в спину и в руку. Застав его в расплох, она цокнула языком и подняла с пола Эффиру.
Эта ноша была для нее тяжелой, но пробиваясь с помощью своей маленькой подруги, она наконец подошла к выходу. Пока все были заняты борьбой, она оглянулась и вздрогнула. Те амбалы уже неслись к ней и Эф. Надо было торопиться. Вытолкав женщину наружу, она встала в боевую изготовку и скинула куртку. Открытый корсет обнажил ее молодое тело и привлекло взгляд нескольких зрителей бокса. Но они тут же забыли про Анес.
Два человека были одного роста, даже на лицо они были похожи. Оба в одной майке и штанах, у обоих один перстень на пальцах. Однако у одного есть шрам на лбу, у дрого его нет.
Кинжал и нож были чудесным оружием. Маленькие, острые и очень опасные. Холодным оружем ее научил сражаться еще отец, и этот опыт ей сегодня пригодиться. Пригнувшись от удара первого амбала, она полоснула ему по ноге, но тут же была скована в железные объятья второго. Воздух ее быстро иссякал, а этот мужик явно не собирался ее отпускать. Анес из последних сил цокнула язычком. Ее верная ящерица появилась словно из под земли и вцепилась маленькими зубками мужчине в ногу. Вырвавшись на свободу, девушка ударила его по руке и случайно задела второго. Он упал и из его руки потекла маленькая струйка крови. Второго она толкнула ногой и выбежала на улицу. Ее пиджак остался там, время его забирать не было.
Эфира все так же лежала на полу, ее дыхание было очень слабым. По этому ей понадобился лекарь, но он жил слишком далеко отсюда, да и те скоро вернуться за ней. Однако, ее квартира была всего в нескольких кварталах отсюда. Поэтому Анес подозвав одного мужчину, который явно никуда не спешил. Они оба взяли Эф и понесли ее к ней домой.
По дороге девушка несколько раз пыталась понять: зачем эти люди пытались ее схватить? Что она им сделала. Или это была очередная проверка? Возможно, все возможно. Она доказала, что не даст себя в обиду, и не даст в обиду друзей и знакомых. Даже такая девушка как Эфира могла стать ее подругой, не смотря на ее очень вздорный характер. Ее взгляд несколько раз падал на мужчину. Он был невысокого роста, с густой бородой и чистыми глазами. Его тонкая улыбка говорила о том, что не будет задавать лишних вопросов. Хотя у Анес язык чесался что-нибудь ему сказать, но, увы, она всегда соблюдала этикет. Везде и всегда.
глубоко вздохнув, девушка вдруг поняла, что забыла в кабаке свой пиджак, и что забирать его времени нет. Однако там ее ключи от квартиры! О великая Ярна, что за день!
-эмм, простите. Мне придется вас покинуть на пару минут. Если я не вернусь через десять минут идите на лицу Святой Ярны, дом шесть, третий этаж. Скажите что от Анесии де Луа. Они поймут. – и с тонкой улыбкой она отправилась обратно.
Возвращаться туда было опасно, однако уверенная в себе девушка подошла к бару и открыла дверцу. Резня закончилась, двое мужчин сидели за столиком и о чем-то беседовали, искося глядя на дверь. У одного мужчины в руках лежал ее пиджак. О Ярна! Анесия реально влипла. Но надо было действовать. Взглянув на ящерку, которую звали Мела, она указала на пиджак. Проворная девочка спрыгнула с плеча Анес и подбеала к новым врагам. Цепляясь за штанину, Мела взобралась ему н колени и куснула за палец, который нежно поглаживал пиджак. Это был ее шанс! Ворвавшись в кабак, она провожаемая взглядами схватила пиджак. Люди закричали что-то невнятное и побежали за ней. Анес была уже на пол пути и давала знать, что бы тот мужчина бежал к ее дому. Он был понятливым, по этому бросился в назначенное место. Анес же остановилась, накинула пиджак и вновь обнажила свои клинки. Два амбала оказались уже в трех метрах от нее, о она кинул нож и отразила атаку второго. Первый же, содрагаясь от боли, лежал на спине и хватал воздух ртом, словно рыба. Нож попал ему чуть ниже сердца.
Второй же, не замечая товарища, боролся с хрупкой девушкой. В итоге, ему удалось ее одалеть. Уставшая, она припала к его ногам и подняла на него усталый взгляд. замахнувшись, мужчина не рассчитал того, что Анес была коварной женщиной. По этому, когда он почти ее ударил, девушка вонзила свой клинок ему прямо в руку. Он пробил ее насквозь и забрызгал девушку кровью. Бросившись прочь от убийцы, она вдруг осознала, что убила двоих. Опустившись вновь на колени, она легла на холодный асфальт прямо посреди дороги. И уснула.

Проснулась уже в своей кровати. Она протерла глаза и увидела спящую рядом Эфиру. Вскочив с кровати, Анес пошатнулась и заметила записку на столе.

«нашел я вас недалеко от дома. Тех двоих я похоронил, а вас отнес домой. Если что – я живу на улице Мольера, дом семь, четвертый этаж. ~ Ричард»

Ее глаза были широко раскрыты, она поглядела в зеркало. Корсаж, юбка были в ужасном состоянии. По этому она решила быстро помыться и переодеться. И пока она все это делала, Анес пыталась осознать – какого черта она спасала, рискуя своей шкурой, эту наглую девчонку? Ответ был, дан ее душой: она слишком добрая, что бы бросить беззащитную на тот момент девушку.

0

18

Легко корчить из себя коварного злодея, или простодушного, но удачливого дельца, или высокомерную стерву, или работящую крестьянку, или проповедника всех рейнсонских добродетелей, при единственном условии – если у тебя есть для этого соответствующий простор. Личины и маски меняют друг друга, словно в каком-то бешеном языческом танце только при наличии такой сладко-пьянящей, такой дерзостной свободы. И жрица привыкла жить с этим чувством вседозволенности. И тем страшнее было для нее понимание, что ее постепенно загоняют в ловушку из собственной лжи и коварства. Как будто уродливая паучиха запуталась в своей серебряной паутине, как в силках. Где-то в глубине души поднялась мерцающая черная волна паники, грозящая накрыть с головой, но усилием воли Персефона заставила себя подавить удушливый страх и продолжать беседу в прежнем насмешливо-шутливом тоне, в котором не звучало и тени ее нынешнего беспокойства.
– Без пошлостей, дорогая, – пропела жрица, поворачивая свою белокурую головку к Жаннет, – Тебе ли не знать, что сначала дело, а потом уже и развлечения. Увы, на мое общество сегодня много претендентов, – заговорщицки прошептала Персефона, наклоняясь к самому уху ночной бабочки и кивая в сторону насторожившейся Инверно, – Поэтому тебе придется подождать своей очереди. А что касается «проверенных людей», то ты ведь не откажешь мне в такой крошечной услуге, как обслуживание моей суровой подруги? Покажешь ей высший пилотаж, как ты это умеешь.
Довольное мурлыканье, зародившееся в груди Жаннет, наталкивало Персефону на мысль, что она нашла слабое место этой особы – ее тщеславие. Жрица была неплохим психологом, но, к сожалению, ее гордость и высокомерие не позволяли ей увидеть в проститутке не только обслугу, но и такого же смертного, как сама проповедница Шатани, а значит, с ушами и глазами. И языком, который не только мог болтать разные непристойности и выполнять работу, за которую Жаннет неплохо платили, но и который мог приоткрыть завесу ее тайн. И чем больше ее секретов знает Жаннет, тем больше Персефона зависит от этой женщины. Но пока пусть все идет своим чередом. Не стоит отказываться от многообещающих коралловых губ Жаннет из-за пары услышанных ею пустяков. Вряд ли проститутка проявит несвойственный ей (по мнению жрицы) ум и логичность и сложит вместе два и два.
Но тем временем вниманием Персефоны снова завладела Инверно, разомкнувшая губы, упрямый изгиб которых не просто говорил, а кричал о брезгливости и отвращении по отношению к этому месту и всем действующим лицам сей драмедии. Не комедии, трагедии или драмы, а именно этого нового странного жанра – драмедии, невольно вбиравшего в себя характерные черты уже известной троице «слонов», на которых прочно опирался театр. В этом даже есть какая-то жестокая жизненная ирония, не правда ли?
– Увы, в этой забегаловке никто, кроме тебя и в какой-то мере Жаннет, не может оценить мой рассудок и другие достоинства, исключая внешние, конечно. Поэтому приходиться соответствовать производимому впечатлению. И поиски такого человека привели меня ко мне? – скептически хмыкнула Персефона, с зеркальной точностью повторяя наигранно-изумленное выражение лица Инверно, – Что ж, в таком случае, я буду воспринимать твою тираду как комплимент.
Но не успела жрица хоть немного утешить свое болезненное самолюбие, как Небесная тут же поспешила разрушить эту воображаемую пелену уважения. Следующие ее слова заставили блондинистую грешницу крепко стиснуть зубы и подавить рвущиеся наружу оскорбления.
«Хотелось бы мне стать тараканом на пару-другую часов, чтобы залезть к тебе в голову, милая Инверно, подружиться с остальными и все о тебе узнать. Хотя пары часов было бы мало, чтобы разобраться во всем мусоре, что плавает в твоей голове, словно в формалине.»
Но ничего подобного жрица, естественно, не ляпнула (жить-то хочется, ей ведь всего сотня лет!) и лишь пренебрежительно дернула плечом в знак неудовольствия.
– Никого не укусишь? О, не верь ей, Жаннет. У Инверно зубы будут поострее да поядовитей, чем у василиска. Так что не стоит испытывать судьбу.
Но речь Поднебесной неожиданно натолкнула Персефону на интересную, но неожиданную мысль: а ведь Жаннет может раскрыть свой очаровательный ротик и разболтать обо всем том, что она успела услышать за этим столом. Жрица, конечно, не успела избавиться от своих предрассудков за такое короткое время и по-прежнему считала, что жалкий умишка проститутки не способен прокручивать в уме лихие и опасные комбинации, пусть даже он напряжет все свои гаечки и винтики. Но ведь мог найтись кто-нибудь посообразительнее и куда осторожнее, чем эта особа в ярко-алом. Необходимо немного припугнуть Жаннет, дабы она не навредила белокурой жрице и ее безупречной репутации.
– В одном Инверно права: тебе следует позабыть, что ты видела ее здесь сегодня. В противном случае… Никто не может гарантировать твою безопасность. Но ты умная девочка, и не станешь лезть на рожон, в этом я могу быть уверена.
Персефона молча проглотила угрозы Инверно, а на замечание про зверюшку ответила лишь легким задумчивым кивком. Мысли ее витали где-то далеко, не в этом душном баре, воздух которого навсегда пропах алкоголем. Зато следующие слова Поднебесной заставили жрицы удовлетворенно улыбнуться и сделать собственные выводы.
Но долго поразмышлять жрице Шатани не удалось. Ее барабанные перепонки едва не лопнули от диких воплей, похожих на предсмертные хрипы раненого шакхара, которые издавала весьма характерного вида компания, ввалившаяся в бар. И Персефона с запозданием поняла, что драки не избежать. Разозлившись на собственную нерасторопность, но еще больше – на вопящую где-то под боком Жаннет, блондинка чуть не огрела собственную «зверушку» тяжелой деревянной кружкой прямо по ее дубинноголовой черепушке. Но проститутке сказочно повезло: Инверно цапнула ее за запястье и утащила куда-то как раз в то мгновение, когда Персефона уже готова была покалечить ночную бабочку.
«Поблагодари Инверно» – мрачно подумала жрица, испытывая невероятное облегчение, – «Если бы она тебя не увела, я бы лично «наколдовала» бы тебе сотрясение мозга!»
Проповедница Темной будто бы не замечала свистящих над головой деталей мебели, посуды, а порой и людей. Она облокотилась на стол и сжала тонкими пальцами виски, будто стараясь выдавить оттуда все воспоминания о сегодняшнем вечере. В ней кипела злость. Она ведь с самого начала чувствовала, что ничего хорошего слежка за этой чертовой Эффирой Грейганн… Кстати. А где подопытная? Что если она оказалась в гуще колыхавшейся людской массы и попала под горячую руку какому-нибудь амбалу? О Боги, ее хрупкую цыплячью шейку сломать так же легко, как ураганному ветру разрушить карточный домик.
Персефона обвела помещение внимательным взглядом, выискивая в бушующей толпе людей знакомое лицо. Но увы, удача сегодня была не на стороне зеленоглазой жрицы.
Не успела блондинка воззвать к справедливости, как уже увидела безжизненное и апатичное тело Эффиры, бесформенное грудой развалившееся на скамейке. Но едва жрица вскочила, чтобы броситься к своей подопечной, как парочка сцепившихся крепышей скрыла от нее Грейганн. Но когда Персефоне в следующий миг удалось узреть девчонку, та уже висела на плече какого-то мужчины. Панический крик застрял в горле блондинки, но беспокойное море из людей и предметов обстановки снова расступилось на пару мгновений, и проповеднице удалось увидеть темноволосую незнакомку, о которой она недавно спрашивал Инверно, тащившую «объект наблюдения» в сторону выхода.
Не теряя времени, Персефона бросилась в сторону двери, периодически замечая сквозь просветы в сплошной массе дерущихся, что шатенка сцепилась с парочкой крепышей, но она успела за короткий срок разделаться с ними. И тут же выскользнула за дверь, таща за собой Эффиру. Наиболее короткий путь к двери был перекрыт, а Персефоне совсем не хотелось лезть под раздачу, посему пришлось искать альтернативные способы попадания к выходу. Жрица бочком-бочком просочилась мимо какой-то парочки, бойко раздававшей друг другу тумаки, и, наконец, выбежала на пустынную и тихую улицу.
Свежий воздух, не испорченный спиртовыми парами, ударил в нос и прояснил царивший в белокурой голове туман. Но, к сожалению, нигде не было и следа шатенки и Эффиры. Постояв некоторое время, Персефона развернулась и возвратилась в шумную таверну, чувствуя, как душу жжет непривычное и ужасно неприятное чувство.
Итак, она упустила Грейганн. Задание провалено. Полное фиаско. Катастрофа. Что теперь с ней сделает руководство? Скальп-то у нее один, других, для регулярного снятия начальством, не дано. Шатани побери этих проклятых пьяниц, в недобрый час решивших помериться силами.
Погрузившись в свои эмоции, она и не заметила, как обстановка вокруг перестала быть такой напряженной, склок и стычек становилось все меньше, воинственные крики стихали.
Но тут раздался слабый вопль, Персефона повернула голову и успела заметить лишь мелькнувшие в дверях темные волосы шатенки, да ткань ее пиджака. Жрица яростно топнула ногой, а на скулах заходили нехорошие желваки. Но на этот раз блондинка не погналась за похитительницей, понимая бесплодность своих действий. Она просто развернулась и двинулась вглубь таверны, разыскивая взглядом Поднебесную и Жаннет.
Но Персефону никак не отпускал один мучительный вопрос: неужели она действительно их упустила? Она, умудренная опытом служительница Шатани? И она позволила сбежать двум каким-то зеленым девчонкам? Сознание этого факта действовало на самолюбие Персефоны хуже самого опасного яда. Но еще страшнее проповеднице делалось от мысли, что ей придется нести ответственность за свои действия. М-да, не сладки суровые трудовые будни жриц…

0

19

Когда пахнет жареным, красивые девушки, которые хотят сохраниться красивыми, обычно упархивают даже с очень сладкого цветка. Жаннет совершенно не обрадовала перспектива новой разлуки со жрицей - привязанность как-никак, да и поцелуй разогрел так, что даже драка под боком и собственный страх за шкуру не остудила жаркую томность в теле. Но, видимо, удача была далека от ее стороны: даже за дикой родственницей волков, кои аж взвыли в ее темных глазах, не удалось спрятаться, так ведь она еще и схватила, ненормальная, за белы ручки да к стенке, к стенке припекла! И разом все низменные желания собрали манатки и пошли по бабам, а ей, горемычной, опять страдать в одиночестве. Хотя нет, стойте... Обворожительной обходительности девушка лишь рыкнула на Жаннет, но ущербу не причинила и, слава Мольеру. Посему должно быть ясно, что как только эта безразличная к чужим страданиям девица потеряла интерес к нашей обожаемой звезде "Кошки", собственно, звезда поспешила вслед за ушедшими ранее желаниями. И, конечно, она уже не видела, как Персефона, в один миг растворившаяся в толпе, снова пыталась отыскать "даму в красном" и таинственную незнакомку. Но первая уже скрылась за дверью, ведущей на улицу.
Драка остывала, трактирщик трясущимися руками наливал себе горькой, подсчитывая причиненный ущерб. Ни то чтобы он не привык к мордобою - таковой здесь был традицией - но, естественно, такая толпа народу разрушила больше, чем пяток-десяток детин.
Мужчина, что прибыл по приказу неформального лидера столь же неформальной оппозиции, удивленно потирал огромную шишку на затылке, совершенно не понимая, от чего девчонка, которая состояла на испытательном сроке, повела свою игру. И какого черта она так неожиданно его вырубила? Девчонка, дюжина меркалов! Зло сплюнув на пол, он поднялся, ясно осознавая, что шишка от глупой девки не последняя за сегодня... Но просто так это ей с рук не сойдет!

0


Вы здесь » Tomorrow. The imperfect world » Отыгранные эпизоды » перетягивание каната