Tomorrow. The imperfect world

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Tomorrow. The imperfect world » Отыгранные эпизоды » long, long ago


long, long ago

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

1. Название темы long, long ago
2. Участники Мольер, Шатани
3. Описание локации Бани Гадомеллинга были известны на всю Империю. Но попасть туда можно было только с личного разрешения Императора. Обычно здесь собиралась вся императорская семья и родственники, чтобы поделиться новостями или просто провести время в божественном ничегонеделании.
4. Дата (время) и предыстория
Дату назвать сложно, так это случилось задолго до создания этого Мира.
Мольер в этот день собирал всю семью в банях Гадомеллинга. Ему донесли, что Дахель, его младший брат, создал дочь (невиданное чудо). Бог решил познакомиться с новой родственницей, пригласив ее в имперские бани с докладом о делах отца.

игра ведётся постами в среднем не превосходящие 40 строк!

0

2

Сегодня Мольер был расслаблен, как никогда раньше. Даже слова Хроноса не достигали его ушей, хотя тот искренне пытался отвлечь отца от созерцания двухчасового рассвета в Империи. Дом всех богов медленно просыпался и столь же медленно переходил к холодному летнему дню.
Верховный бог лениво почесал аккуратную темную бородку и подумал, что для такой ленивой скотины, как он единственным спасением от прямо-таки ярого отлынивания от обязанностей является невероятно важное совещание. Так он сказал обиженному до глубины души Хроносу, который от досады даже топнул ногой, словно дите малое, из чего получил умиленный взгляд отца и ощутимый пинок под зад от «вдруг поднявшегося ветра». А самое лучшее место, где можно провести время, «совещаясь»…ну, конечно, бани Гадомеллинга! К тому же, птицы напели, что Дахель (Морда-Кирпичом, как про себя его называл Мольер) наконец-то сподобился заиметь наследника. К сожалению,  «птицы» не долетели до чертогов хмурого Друга Смерти, так как все тот же Друг умертвил их прямо в полете, посему любопытная натура Верховного бога, ничуть не смущенная столь наглым отказом, прибегла к официальным мерам. Письмецо, печать, «здравствуй, неприкаянный ты мой пленник холода», «как твое ничего» и прочая-прочая-прочая официальная чепуха. А также предложение юному наследничку принести доклад от папки о том, как там дела у матушки смерти идут, и не помочь ли чем? В общем, получив в ответ суровое и, несомненно, в его мрачном стиле «и что ж вам всем, Высоким, неймется?!», Мольер понял, что сегодня он сможет увидеть то, чего добился его малохольный братец. Уж слишком долго он медлил, смотря на падения и взлеты других.
Итак, Адельго, столица Империи, уже был достаточно освещен полуденным солнцем, когда Император приказал открывать термы. Сегодня он ждал особенных гостей…
… Вынырнув, он подплыл к бортику, где его уже ждали бокал прекрасного охлажденного вина и поднос с фруктами. Над большим округлым бассейном, в котором плескались боги, сизой крышей висел пар. Потолок в дымке становился еще более загадочным, чем обычно. Хотя, некоторые были убеждены, что в картинах, пусть даже и выложенных драгоценными камнями, эротического содержания нет ровным счетом ничего загадочного, Хозяин Империи мало обращал внимание на комариные писки несведущих. Поэтому неудивительно количество холстов, испорченных видами его божественного тела и тел многих и многих женщин вокруг.
  Мельтешили слуги. В спешке кто-то из них из-за проблемы кривых рук уронил бокал с напитком, который должен был быть доставлен насупленному Хроносу. Он так и не смог убедить отца проверить примерный чертеж портала в другие миры для не божеств. Вино растеклось по теплым полам с красивым узором в стиле восточных провинций Империи и быстро добежало до Мольера. Окунув палец в темно-бордовую жидкость, он заставил ее собраться в небольшой шарик и поднял взгляд водянистых глаз на слугу, который прижимаясь к витражу, заменяющему стены вокруг, тихо скулил от страха. Без сомнения, если бы Мастер был не в таком хорошем расположении духа, этого прохиндея постигла бы очень неприятная участь (в наше время слуги так хотят жить, что диву даешься!) – лишение рук, например, без права восстановления и заживления. Но состояние довольного сытого кота принуждало к каким-то увеселительным действиям. Мужчины вокруг также жаждали действа, все головы были повернуты к нему. Что ж можно было начать и с невинной шутки. Мольер поманил слугу, заставив его опуститься на колени, и со смесью брезгливости и любопытства передал тому в руки шарик с разлитым вином. Он шепнул: «Подойди к господина Хроносу и просто разожми ладонь». Парень в набедренной повязке мелко-мелко задрожал, сглотнул и поспешил выполнять приказ. Но ему было не дано дойти до цели: Шивадар, чуть пошевелил пальцами и под ногами очень стеснительной личности образовалась лужа ароматного масла, на которой он не преминул прокатиться, смачно упав на задницу. Упущенный из рук, шарик, данный богом, взорвался. На Хроноса вылился, кажется, месячный запах вина, а не маленькая лужица и за одно испуганно кричащая девушка, также материализовавшаяся из воздуха, упала на голову уже разъяренного божьего сына. Девушка была прижата ногой и утоплена, паренек сгорел прямо в луже масла, неспособный подняться и сделать попытку убежать от огня господина Хроноса. Сам сын Мольера представлял собой очень обозленного тигра, который для остальных был чертовски смешон. Эти остальные поспешили это показать, надсадно смеясь, заставляя гордого Старшего Сына краснеть еще больше. Снова показав себя обиженным пятилетним мальчишкой, он, рыча, выбежал из залы пара и синего шелка, развешенного на окнах. Боги от души хохотали, кто-то чокался. Мольер, улыбаясь, потягивал вино. Совершенно невинная шутка, нужно было что-то интересней.
Вошел сам Гадомеллинг. «К вам гости, мессир. Дочь Мастера Смерти». Дочь?!

пыщ|пыщпщ

Извини, что так много, ловарный понос. Обещаю исправиццо.

0

3

Шатани, по обыкновению, держалась в тени у стены зала, где Мастер Смерти принимал немногочисленных (и не стремившихся попасть сюда по понятным причинам) послов. Отсюда ту, что много позже получит звание Сестра Смерти, невозможно было разглядеть, да и кто увидит тень в тени? Ни учуять запах цветочных духов марионетки Бога Ужасов, ни почувствовать её дар, ни услышать тихое дыхание – нет, ни единой возможности определить находится ли в зале, кроме Дахеля и посланника Верховного Бога, кто-либо ещё, посторонний, али не очень.
  Коснувшись перстнем, что сидел как влитой на указательном пальце правой руки, печати, растворив её и раскрыв пергамент, он погружается в чтение. Шатани внимательно следит за действиями господина (повернётся ли язык назвать его отцом без должного на то приказа?), готовая к новым указаниям. Дахель читает ровно, не показывая чувств, лишь два пальца его левой руки едва двигаются, совершенно незаметно для глаза простого Бога, по отполированной поверхности ручки его кресла-трона. Это приказ, явный приказ убить посланника, что доставил не самые приятные ему известия. Шатани легко переносит вес с одной ноги на другую, оказывается за спиной неудачника – вот она, превосходная возможность проверить новый яд! – лёгким движением руки девушка достаёт из складок чёрной туники нож, обильно смазанной той самой «Отравой Богов». Всё так же тихо, она зажимает божку рот – нельзя беспокоить господина при чтении – и, наслаждаясь его страхом, выпивая ужас по капле, она вспарывает ему горло. Молодой посланник умирает на её руках быстро, даже не корчился. Левая рука, которой она зажимала человеку рот, в крови, но девушка не обращает на это внимание и кладёт нож на положенное место, пряча в складках одеяния. Искореженное тело всё так же лежит на полу, а Дахель отрывается от чтения и смотрит на исполнительницу.
  - Долго, - отчётливо и немного грубо произносит он. – Ты слишком долго пьёшь его силу, надо быть быстрее, эффект внезапности не всегда будет на твоей стороне.
  В ответ Шатани лишь кивает, принимая к сведению слова Создателя и думая над исправлением недочёта с перекачкой энергии, не понимая, что достаточно развита в магическом плане для своего возраста и легко превзойдёт всех богов, с которыми встречалась лишь украдкой в этом закованном в лёд дворце. Желание служить своему господину и не показывать чувств – это заложено в самом начале и это невозможно отнять, что прискорбно, ведь лишать кого-либо воли противоестественно всем законам.
- Мольер хочет увидеть досрочный отчёт, очевидно, о нашем эксперименте с этим ядом. А принести этот отчёт должна, - он выдерживает паузу перед последним словом, - ты. Мой старший братец хочет увидеть не сколько эту отраву для богов, сколько моё новое. ИДЕАЛЬНОЕ во всех отношениях творение, - Дахель словно говорил сам с собой, но Шатани внимательно слушала, сопоставляя те факты, что слышала ранее о Верховном Боге с его теперешним посланием. – Что ты скажешь на это?
  - Мой господин, разве его первое приглашение не было встречено ясным отказом? – Шатани слегка приподняла брови, выказывая удивление мимикой, но держа голос ровным и не изменённым. – Почему нельзя ответить отказом и на это, если вы не желаете моего выхода за пределы этого места?
  - На нём печать, а значит – это официально. Ты не можешь не явиться.
  - Тогда я сделаю всё, что вы скажете, - кажется, Дахель сполна удовлетворён лаконичным ответом.
  - Ты направишься в бани Гадомеллинга, где состоится некое подобие совета, - Брат Смерти презрительно фыркнул, показывая своё отношение к собирающимся там богам. – Принесёшь моему братцу образец милой отравы и заставишь его опасаться, поняла меня? Ну и, конечно, этот глупый отчёт о проведённой работе, - он кивнул в сторону изящного столика, где лежали две папки с бумагами, и стоял небольшой пузырёк, на дне которого плескалось, завиваясь и переливаясь, небольшое количество странной чёрной жидкости. Шатани подошла к столику, и положила пузырёк в карман туники, с недоумениям глядя на папки.
  - Возьми ту, что слева. Здесь отчёты о том самом ослабленном растворе, братцу нет никакой необходимости знать о истинном составе, что находится сейчас в твоём флаконе, - с этими словами, и словно в ответ на них, правая папка исчезла, а Шатани подхватила левую подмышку.
  - Что я должна сыграть, господин? – девушка посмотрела в глаза богу, читая в них ответ, и склонила голову в знак того, что всё поняла.
  - Я могу идти? – в этот раз лицо осталось непоколебимым, лишь голос едва выдал удивление.
  - Да. И смени эти бинты, нехорошо пугать этих Высоких дураков. Лекарство примешь, когда вернёшься. Осталось всего два дня, потом будет легче, - он легко ухмыльнулся, зная, что Шатани готова испытывать боль столько, сколько потребуется. Творение действительно было идеально – покорное, уравновешенное, почти не чувствительное и одновременно очень умное.
  - У меня есть вопрос… - запоздало произнесла молодая богиня, уже вживаясь в роль. – Как я пойму, что попала туда, куда надо? И как я узнаю Мольера?
  - О, ты сразу всё поймёшь. Догадаться будет не сложно.

  Только теперь, оказавшись в банях, Шатани поняла, о чём говорил отец-господин. Неразбериха, боги, застывшие в один момент, после того как Гадомеллинг объявил о её прибытии, и жалкие попытки скрыть пошлые взгляды, что бросали на неё, преимущественно молодые боги. Сама богиня, хоть и удивилась, но виду не показала, а удивиться было чему: во-первых, она и не полагала, что попадёт на «мальчишник»; во-вторых, только что мимо неё выскочил окровавленный (?) бог; в-третьих, на полу разлилась какая-то странная смесь, валялось два трупа сомнительного происхождения.
  - Вижу, ваши развлечения мало отличаются от наших - хмыкнув, произнесла уже вжившаяся в заданный Дахелем образ, юная богиня. – Вольно, мальчики. Свои разинутые рты можете закрыть, - она шагнула вперёд и полы чёрной туники слегка качнулись, недавно сменённые бинты выступали из-под рукавов, что скрывали руки лишь до сгиба локтя. Туника, скрывавшая тело богини лишь до колен, открыла для всех грациозность босых ног. В едва проникающих солнечных лучах, сверкнул ножной браслет в форме серебряной змейки. Притороченный к серебристому плетёному поясу нож в простейших ножнах, и ухмылка на лице – эту роль Шатани приходилось играть чаще всего.

офф: старалась коротко, по факту, а всё равно вышло многовато тт'
прости, если есть ошибки, не радактировала.

+1

4

Он хлопнул в ладоши, разрешая впустить гостью. Что ж, если говорить начистоту, он считал, что Дахель создаст мужчину. Был бы Мольер на его месте - сделал бы именно так. С женщинами слишком много возни. Конечно, если не делать их абсолютно покорными. Мольер обожал преданность в глазах младших богов, но ненавидел подобострастность, наигранность и абсолютное следование намеченному плану. Мастер любил сюрпризы, неожиданность, проявления вольности. Это забавляет. Но только когда все это не касается дела. Здесь он полностью отдавал предпочтение мужчине. Просто потому, что в них как-то само собой уживались преданность и разум. Посему у него сыновья. И он ни разу не пожалел об этом.
Всю свою жизнь Мольер восхищался женщинами, после того, как их придумал...Ммм, кстати, сложно вспомнить, кто же их все-таки придумал. Точно не он. Так вот. Он никогда не лез исследовать их. И никогда не полезет. Иначе скучно. Но он знал, что в них слишком много секретов, слишком много скрытой истеричности и этой...ну, как ее? Магии женщины. Чистой, природной. В общем, все сказанное выше трижды пересказывает лишь одно предложение: "Слишком много мороки - ну их к Создателю Девы: пусть сам с ними борется".
Итак, дочь Мастера Смерти. Забавно. Действительно. Вот она, с наглостью афиры* закрывает рты "мальчикам", которые были старше ее...в очень-очень много раз, но как и их лидер не потеряли вкуса к женщинам..эээ, девушкам. Красивым, обольстительно дерзким девушкам. Резкий порыв ветра и какие-то пряности, взгляд колючих глаз...
- А Дахель здорово потрудился! - послушался характерный звук закрываемых челюстей. Темноволосый бог улыбнулся родственникам, которые были буквально сражены. Э-э-э-х, и это они еще не видели последней, изобретенной Хорумом*, женщины! Вот будет потеха! Сейчас шесть очень заинтересованных пар глаз уставились на вошедшую. Неужто они все так спешат еще больше породниться с моим младшим братиком?
Темноволосый мужчины легко поднялся по ступеням. С каждым шагом с холеного тела лениво исчезали капельки воды, и также лениво появлялось легкое белоснежное одеяние, перекинутое через плечо. Знак Бога - дерево, рассеченное молнией - отливал синевой. Не то чтобы он хотел скрыть свое тело (отчего-то Верховный бог был уверен, что эту даму смутить также легко, как засунуть голову между теми, сплетенными в агонии страсти, телами на фреске), просто он решил, что сначала дело - потом...фрески.
- Насчет развлечений… Конечно, мой брат наше общество не жалует, однако же, мы все еще представляем собой семью, так что… - он посмотрел, как тела ушли в пол, - сие неудивительно. Но это неважно, - он, словно оценивая авоську с невиданными ранее дарами, обошел ее вокруг, - Итак, юное создание, удиви меня! Что же в женщине есть такого, чего нет в мужчине, отчего твой отец выбрал столь непостоянное существо? – Мольер приблизился, повеяло лавандовым маслом, - Или он полностью контролирует твою замечательную головку? – изучающий взгляд заметил бинты – дунул теплый ветер, приподнимая рукав, - Или даже ты не идеальна… - сзади рассмеялись. Тишина, установившаяся из-за этой девушки, оттаяла, все снова занялись своими делами. В конце концов, боги – не обычные мужчины. Поскалились и продолжили пить вино. Кто-то вел мирную беседу о летающем корабле, кто-то требовал впустить красавиц. Один, еще совсем молодой, но подающий надежды божок, заставил густую пелену над бассейном задвигаться и перенять черты богини рядом с Мастером. – Молодежь! – восклицание с ноткой одобрение и снова взгляд, направленный в лицо дочери Смерти. – И, конечно, перед  тем, как ты поведаешь мне занимательную историю, я хотел бы видеть отчет и плоды ваших трудов. Если, конечно, я все еще в деле, и вы не успели сбросить меня со счетов, -заговорщески прошептал мужчина, взъерошив короткие волосы и продолжая прямо-таки светится от благодушия.  Кстати, стоит отметить, никто из братьев не знал об интересной вещицы, что спрятана где-то в складках одежды юной богини. И Мольер собирался оставить все, как есть.
___
Афира – полуженщина-полутигрица, созданная его младшим сыном, просто как проба создания. Очень дерзкое и очень красивое существо. В постели неустанно, чем часто пользовался его отец. Таких особей несколько и они, в свое время, обрели очень хорошую славу.
Хорум –  первый опыт полового акта Хроноса и какой-то неизвестной богини. Хорум обладал очень интересными способностями и огромной предрасположенностью к созданию женщин.

0

5

Шатани принесла тот самый эффект неожиданности, на который, собственно, и ставила. Подобную наглость ей никто играть не предписывал, однако богиня не только слишком любила отходы от стандартных канонов и новые фантазии, но и понимала тот факт, что конкретно заданные части характера будут раскушены проницательными (скорее всего) богами. Итак, приходилось импровизировать, находясь на месте, перебирая сотни вариантов, не позволяющих отходить от образа и держаться точно поставленной цели, короче говоря – действовать наобум, принимая рациональные, более выгодные решения. Это и было самым главным преимуществом Шатани, что буквально за доли секунды оценивала ситуацию и составляла примёрную картинку, новый план «боя», который переделывала с каждым последующим словом «оппонента». Игра – вот та основа, которая была вложена в дочь Дахеля первым же словом создателя.
  Как и предсказывал Создатель, Мольера девушка узнала сразу по нескольким причинам. Первой было то, что он единственный не закрыл рот по невольной команде, отданной Шатани (дело в том, что он его и не открывал); и, конечно, ключевой, был тот фактор, что первым заговорил именно он, несколькими умелыми словами разряжая возникшее в связи с появлением Шатани напряжение. Похоже, что Верховный бог был доволен появившимся чудом, удивившись странному выбору Дахеля. И ради этого «зрелища» я пришла сюда?.. Какой смысл… На лице девушки отразилось нечто среднее между разочарованием и скукой, которое она явно демонстрировала собравшимся, делая это как бы невзначай, словно ей было привычно испытывать открытые всем чувства.
  - Или даже ты не идеальна… - слова Верховного бога резанули слух дочери Мастера Смерти, и она едва дёрнулась, настолько незаметно, что даже божьему глазу не уследить мимолётное движение. Неужели и здесь?..
  С самого первого момента существования Шатани слышала от отца лишь упрёки, который хотел от своего творения большего могущества, доходя до того, что ставил в своих тёмных лабораториях аморальные эксперименты, разжигая в дочери и ученице запретную силу. Запретную ещё Создательницей, с которой, впрочем, он достаточно часто (в тайне ото всех, включая Сестру Смерти) разговаривал. Наверное, потому Мастер Смерти и держался в стороне от прочих богов, и потому Шатани была миниатюрной копией Той, что создала Всё.
  - Существует ли тот, кто действительно идеален?.. – прошептала она тихо, дабы лишь Мольер смог услышать эти слова, произнесённые скорее с повествовательной, чем вопросительной интонацией. Молча наблюдая за тем, что творится в бассейне, она машинально потёрла правую руку, которая после перемещения начала нещадно жечь. Странно, этого не должно было произойти… Надо тщательнее изучить побочные действия снимающего раствора.
  - Нет, конечно, нет, - улыбка не слетала с лица Шатани после тирады Мольера. Смотря чуть выше глаз, на брови, Верховного бога, она, едва понизив голос, произнесла: - Всё было готово ещё две недели назад, но было необходимо время, дабы проверить некоторые побочные эффекты. Скажем, мы узнали, что яд не имеет противоядия и действует на подобных нам (моего отца и меня) в меньшей степени, ведь мы всегда ходим бок о бок со Смертью.
  Дочь Мастера Смерти вздохнула и перевела взгляд с бровей возвышающегося над ней бога, на его левое плечо, сунув руку в скрытый под скалками карман туники, достав тот самый флакончик. Открыв его, она вытянула руку с отравой над бассейном, где находились ничего не замечающие боги, уже скрытые тем туманом, что приняли черты Шатани. Теперь капля яда, которая лишь коснувшись воды, могла убить всех, находящихся там балансировала на грани между своими собратьями и неизвестностью. Равнодушные глаза Шатани теперь прямо смотрели в глаза Мольера.
  - Но как я могла предположить, что здесь будет столько… свидетелей. Как мне поступить с ними, Бог?

0

6

Увидев откровенно кислую мину на лице гостьи, Верховный Бог удивился, однако, виду не подал, лишь сказал пару каких-то, ничего не значащих фраз. Тут было два варианта: либо у нее отсутствовало чувство юмора, либо... он ни черта не понимает в женщинах.
- Конечно, есть, леди! - Мольер развел руками так, словно подчеркивал совершенно очевидные вещи, - Я идеален. Абсолютно. И вполне себе существую, так что не стоит отчаиваться! - как только богиня убрала руку с повязки, он протянул ладонь и пальцем провел по бурому бинту. - Знатно тебя папка потрепал, однако, - бог невесело усмехнулся, но быстро потерял интерес к ранам Сестры Смерти. В конце концов, это были исключительно ее проблемы: ее спятивший от поцелуев смерти отец, ее самоотверженность и прочие-прочие глупости. Мужчина лениво потер шею, убрал длинный локон темно-каштановых волос за ухо и продолжил изучение нового члена своей семьи. Определенно, он все еще искал в ней то, чего нет в мужчине. Видимо, ему нужно познакомиться с ней поближе, чтобы узнать секрет. Хотя...нет, не нужно. Своих шестисоттысячилетних обормотов хватает с их мальчишескими замашками. Открытая улыбка снова осветила тонкие губы, когда Мольер, наконец, услышал о причине ее приходе сюда. И тут ему было сложно решить, что для него важнее: посмотреть на зверька братца или же на то, с помощью чего можно будет утихомирить любого глупца, который попрет против Мастера. Мольер по праву считал себя единственно достойным и единственно могущим контролировать все происходящее. Халл был слишком заносчив и вспыльчив, он просто не мог сосредотачиваться на чем-то долго, даже если это действительно было нужно. Дахель - просто старый маразматик, погрязший в своих покойниках и, кажется, находивший их компанию более интересной, нежели его семья, миры и власть вокруг. Эксперименты и креативные пытки - вот его основные занятия. Так считал Император и был уверен, что от истины ушел недалеко. Других богов он даже за конкурентов не считал. У каждого из них опыта много меньше, чем у него. И силы соответственно. Так что он, прекрасный, как тысяча солнц, мог не волноваться и продолжать заправлять всеми делами. К тому же он не считал себя кровожадным тираном. Только справедливым и мудрым отцом. В общем, как было сказано ранее - он просто чертовски идеален.
Девушка, тем временем, закончила рассказывать об опытах и от слов перешла к делу. Вот пузырек уже висит над бассейном, а его братья отчего-то даже не смотрят в их сторону. Он чуть прикрыл глаза, оценивающе смотря на флакончик, одновременно прощупывая все залы Гадомеллинга. Хронос исчез (остатки его злости пылали на фресках), Мистерий так к ним и не присоединился, так что Бог мог быть уверен, что малыш не станет соваться сюда. Все размышления вряд ли заняли и нескольких секунд, сторонний наблюдатель лишь видел, как он, ухмыляясь, качал головой, мол, одной каплей да шестерых богов?! Чепуха! Но потом кивнул и просто сказал:
- Лей, девочка.

0

7

Пристальные взгляды, что бросал Мольер на Шатани, его бахвальство – это приводило девушку в недоумение, но она стоически молчала, пологая, что подобное и должно происходить. Отчаиваться? Из-за чего? Размышляя об идеальности много ранее, ещё во время экспериментов, молодая богиня начала принимать тот фактор, что каждый идеален по-своему и лишь самые сильные, либо дураки пытаются доказать свою идеальность во всём. Отнести Мольера к последней категории? Ах, простите, она слишком высокого мнения о своём Создателе, чтобы считать его старшего брата не очень умным существом. А значит, придётся мириться, ведь не затыкать же рот Верховному богу, право слово.
  Прикосновение Мольера к бинтам вызвало страшную боль, такую, что даже боги не могли проконтролировать её. Боль, любовница Шатани во всех начинаниях, теперь предала её, впилась в костный мозг, выцарапывая в сознании молодой богини странные слова, подчиняющие её рассудок. Огромным усилием воли, страшным рывком девушка вырвалась из небытия. Шатани тяжело задышала, зрачки расширялись и сужались в такт сердечному циклу (0,8 секунды). Зачем он это сделал? Промелькнуло в голове богини. Хочет показать то, что я итак знаю – свою силу и власть надо всеми нами?.. Чёрт, да откуда он вообще мог знать, что прикосновение к этой ране вызывает такую боль. Почему ты не предупредил меня о том, что скрывается за этим существом, отец? Теперь Шатани понимала те слова – «не торопись, первое впечатление порой бывает ошибочным». Но можно же предположить, что Верховный Бог ничего не знает и что действия его случайны. Сестре Смерти хотелось верить в это. И его слова. Потрепал?.. Мозг Шатани словно был в какой-то белой дымке, подобной тому туману над бассейном. Словно боль выбила её из привычной колеи. Она покорно кивнула на слова Мольера и перевела взгляд на одного из молодых (но всё равно превосходящих её в возрасте) богов. Сторонний наблюдатель не заметил бы изменений в девушке, разве что яркие огоньки в её глазах потухли, превращая их едва ли не в стекляшки…

  А тем временем, в ответ на вопрос Шатани Верховный бог долго не думал. Значит даже так? В глаза богини вновь вернулся привычный «огонёк» и она открыто улыбнулась уголками губ.
  - Конечно.
  Лёгкий удар изящным указательным пальцем по той части флакона, что была направлена открытой стороной на бассейн, и судьба богов решена в одно мгновение. Вязкая капля, словно в замедленном кем-то неизвестном действии, она летит и аккуратно касается воды. Миг, и вода эта превращается в некую серую консистенцию. Боги ничего не успевают понять, резко превращаясь в камень. Они застывают на веки. Вода очищается сама собой, яда в неё больше нет, бесследно исчезнувший яд невозможно обнаружить.
  - А это ещё один минус, если убиваешь кого-то как сейчас, без крови, - Шатани приподнимает брови, всё также, но теперь с добавлением какой-то маниакальности, улыбается. – Они не только не корчатся, но и сила их пропадает, ни собрать, ни уничтожить, - девушка произнесла эти слова с какой-то затаённой горечью, она и вправду жалела об уходе силы в пустоту.
  - Последствия окаменения предотвратить сможет разве что опытный Мастер, за доли секунд он сможет запечатать силу яда в той части тела, которой оный коснётся первой, - в этот раз на лице Шатани не было улыбок, оно само словно стало каменным, равнодушный голос и отсутствие привычных огоньков в глазах. Одновременно с этими словами она начала разматывать бинты на своей правой руке, оголяя серую плоть. В некоторых местах окаменевшая рука словно треснула. Под этим разломанным серым слоем, образовывающимся после яда, была заметна красная, мясистая часть. – В течение двух недель после этого необходимо принимать поддерживающее лекарство (о нём написано в отчёте), но выживаемость в этих случаях как один к тысячи. Мы проверяли, и я единственная, кто справился… А ведь это был не полный раствор, всего 3\4 от того, что я держу в руке, - Шатани, однако, умолчала о том, что рецепт, данный в докладе, не является полным, и всё равно не сможет дать такого же эффекта как то, что сейчас она поспешно спрятала в карманах туники.

0

8

Заметив, какую реакцию вызвало простое прикосновение к месту, закрытому бинтами, Мольер задумался. Уверенность в том, что Дахель умеет залечивать раны равнялась ста процентам. И, если он не смог залечить рану от яда...И, если невозможно даже контролировать вспышки боли, частично избавившись от смертельной болезни - значит, что это действительно то, что ему было нужно. Мольер довольно прищурился, смотря, как расширяются зрачки богини, как она прерывисто дышит. Определенно, сия вещица хороша. Он протянул руку и легонько погладил Сестру Смерти по голове, словно она была его любимым псом. Совершив сие не хитрое действие, в принципе, не несущее в себе никакой смысловой нагрузки, он вновь перевел взгляд на богов-братьев, ожидая дальнейшего развития событий.
Девушка выставила руку вперед, чуть качнула в ладони пузырек и - хоп - языки мужчин сковал камень. Только что смеющиеся и пьющие вино, они застыли, становясь великолепными статуями. Кто-то стоял, кто-то сидел или плыл, полностью погрузившись в воду. Последние пошли ко дну, но были отлично видны сквозь прозрачную воду. Единственное, что беспокоило Мольера в тот момент: возможность повреждения скульптур. Ведь он отчетливо слышал громкий стук - столкновение камня и дна терм. Туманная шапка над бассейном разошлась, открывая полную картину. Он нахмурился. - Значит, говоришь, нельзя их теперь уничтожить, да? - качая головой, Верховный бог смахнул невидимую пылинку с плеча. - Кажется, теперь придется думать, куда их, таких красивых, поместить. Хорошо, что хоть все улыбаются. С кислыми минами было бы еще сложнее, - задумчиво обводя зал взглядом, он думал, стоит ли оставлять их здесь, лишь расставив по углам или же отдать слугам с хорошей фантазией, чтобы они помучились над вопросом украшения интерьера. Его крайне мало заботило, что могут сказать о внезапном появлении скульптур и исчезновении богов. В конце концов, не на себе же ему это проверять! И не на своих сыновьях! А тут наглядные примеры. Они послужили Империи, молодцы и все такое прочее.
- Что ж, твой создатель и ты выполнили свою часть уговора. Но на протяжении всего времени он убивал моих гонцов. Я, конечно, не сержусь - серокрылых может создать даже ребенок. - Верховный бог больше не касался леди, удостоив открывшуюся часть плоти мимолетным взглядом. Если честно, он не понял, зачем она ему это показала: в бассейне, кажется, было достаточно образцов. Он усмехнулся. - Но Друг Тьмы так и не сказал, что он хочет взамен. – Мольер пристально посмотрел на Сестру Смерти. Наверное, даже слишком пристально.

0

9

Несомненно, Мольер был удивлён, но скрыл своё удивление за ничего не значащей фразой. Интересно, знал ли он, что лишится такого количества многообещающих богов средней руки? Счастье, что здесь я, а не Дахель, он бы разнёс эти термы ещё в телепортации. Про себя Шатани усмехнулась собственным мыслям и перевела взгляд на Верховного бога, который несколько минут назад погладил девушку по голове (Сестра Смерти не обратила на это внимание, а прикосновение ощутила лишь сейчас, когда, наконец, оторвалась от своих мыслей).
  - Кто сказал, что нельзя уничтожить? – одной силой мысли дочь Мастера Смерти превратила две статуи в груду обломков. – Всего лишь нельзя забрать их силу себе, хотя, Вам, либо брату вашему, Халлу, наверняка отошла изрядная доля… - девушка вздохнула и устремила взор немигающих карих глаз в сторону бассейна с прозрачной, золотившейся в лучах солнца, водой. Туда, где остались две замечательные пары скульптур. Они, как отметила про себя Шатани, вышли самыми удачными, наверное, потому врождённый дизайнерский вкус её уничтожил именно те две, что казались самыми несимпатичными. Четыре бога, они вышли великолепными, словно лучший мастер Империи трудился многие года, дабы запечатлеть подобную красоту. Подобной реалистичностью нельзя не восхититься, однако, когда узнаёшь, что за этим стоишь, непременно задумываешься: может над твоим бокалом уже склонилась рука с ядом. А пока что Шатани принимала похвалу, в которой, собственно и не нуждалась.
  - Рада, что Великий бог не мелочен и готов отдать небольшое количество душ для получения желаемого, - девушка хмыкнула и провела рукой, на которой вновь красовались бинты, по лбу, собирая упавшие на глаза волосы за ухо. Этот характерный для смертных жест удивил саму же Шатани – она старалась избегать подобного, становиться подобной тем, кого считала расходным материалом. Взамен?..
  - Приятно так же, что Вы столь высоко оцениваете нашу службу Империи, - скучающим, безразличным тоном произнесла Шатани, но глаза её блеснули. – В наших лабораториях сейчас ставятся эксперименты над второй сущностью (напомню, что это Вы захотели усилить потенциал богов, раскрыв скрытое), но кончился материал. Хотелось бы получить партию в сто божественных душ, по силе, по меньшей мере, сходных с теми, что обращены сейчас в камень, но никак не подобных тем, что приходят обычно. Нужны крепкие боги, иначе эксперимент провалится. Это всё.

0

10

- Иногда, чтобы устранить противника, приходится чем-то жертвовать. А потеря силы - не слишком высокая цена. Жизнь - высшая награда для таких, как я, твой отец и Халл, - заключил Верховный Бог и с удивлением посмотрел на обломки двух своих собратьев, что потонули в воде, невинно отражавшей потолочный барельеф. Он вскинул бровь, когда заметил особый интерес богини к созданным ею же скульптурам. Мольер вдруг понял, что даже не знает ее имени. Хмыкнул. - Хм, я, кажется, совсем забыл о хороших манерах и приличиях, - "Хотя я крайне сомневаюсь, что Дахель учил тебя поведению в светском обществе", - Хотелось бы, наконец, узнать ваше имя? Запечатлю для потомков, - он улыбнулся. Что и говорить, если вспомнить количество улыбок, что он уже послал юной богине, можно было бы сделать два вывода: любо он резко влюбился в нее, либо улыбка - это фетиш. Думаю, понятно, какой ответ верный. Не удивляйтесь. Неужели вы думаете, что самые божественные боги не могут любить улыбаться? По секрету сказать, так он даже своему отражению в зеркале улыбается.
- Да, уж конечно, будешь тут мелочиться, когда твой брат создает то, что может уничтожить все, обладающее мало-мальской силой. Империя ценит это и не откажется от поощрения, - он пожал плечами. Вообще Мастер в дальнейшем даже предполагал, что Дахель захочет избавиться от него. Это было бы логично, по крайней мере, Мольер бы поступил именно так, имея при себе такой несомненный плюс. Посему он был искренне рад, что братец находится далеко от него. Но пока они в одной упряжке и он будет поощрять его милыми подарками. Это ж не против правил?
- Хорошо, я найду их. - спокойно ответил он, хотя внутренне содрогнулся от раздражения, подумав: "Откуда я их найду, скажи мне на милость, глупая девица?! У нас тут, что, зоопарк или ферма? Таких богов... Ох, черт." - И да, я все-таки надеюсь, что сей пузырек, что исчез в многочисленных складках туники перейдет ко мне в руки. Вместе с отчетом, естественно. Я полностью доверяю твоему создателю - "как бы не так", - но сия вещица... нужна мне. Не думаю, что братец обеднеет от отсутствия одной склянки, - он хмыкнул и неожиданно хлопнул в ладоши. Четыре статуи мгновенно оказались поставлены в рядок рядом с бассейном.
Мольер мысленно призвал слугу. Тот быстро отозвался, неся на подносе два бокала с игристым вином. Он застыл рядом с двумя богами, явно чувствуя себя третьим лишним. Мужчина взял один бокал, второй предлагая Сестре Смерти, а также кивая в сторону прекрасных скульптур: - Захвати себе одного - папке презент сделаешь, - он ухмыльнулся, делая глоток божественного напика, - Хорошие, знаешь ли, были ребята. - можно было считать, что аудиенция окончена.

0

11

- Как же много ты болтаешь не по делу! Злость Шатани была обоснована, но Мольер был последней причиной для раздражения, и прекрасно понимающая это девушка старалась скрыть свою… усталость. Нахождение вдали от дома в подобном состоянии, когда любой обыкновенный бог уже не смог бы не только встать, но и говорить, да ещё и применение магии. Да на кой чёрт ей вообще сдалось уничтожение пресловутых статуй! Зачем, спрашивается, она показывала владение столь сильным желанием – ведь статуи действительно можно было уничтожить, лишь приложив огромные усилия, – когда можно было просто промолчать. Язык мой – враг мой. Вздохнув, Шатани вновь перевела взгляд на бассейн. Хорошо бы в нём поплавать, отдохнуть. И вновь вопрос.
  - Меня зовут Шатани. Но потомкам вашим не следует знать имя моё, ведь это опасно для них же, - свой уставший голос она легко заменила скучающим тоном. Пусть Верховный бог обидится, но не заметит её слабости, те чувства, которые запрещено проявлять под угрозой развоплощения сущности. Шатани позволила себе послать улыбку кончиками губ, но на Мольера не смотрела, пытаясь мысленно отдохнуть в водах бассейна, прикрыв совсем немного глаза. Сестра Смерти концентрировалась на одной точке, позволяя себе словно подняться над Вселенной и улететь туда, где никто не сможет её потревожить. Собственно, это место было знакомо девушке с самых первых дней её сотворения. Пустота, в которой вдруг резко появлялись, а затем не менее резко менялись картины: то мелкая речушка, несущая свои воды в море; то водопад, обрывающийся на склоне, падающий и разбивающийся на мириады брызг, открывающий прекрасный вид и задающий свободное падение; то поле, по которому так приятно было бегать, перебирая лапами, после превращения в одну из тех огромных кошек. Всё это было привычной картиной, которая могла помочь пережить боль, страх, усталость. Шатани называла это «трансом».
  В транс девушка привыкла входить во время тренировок (пыток, какие ещё могут быть тренировки у Мастера Смерти?) с отцом, изнуряющих экспериментов, транс помогал ей не обращать внимания на пресловутую боль, позволял измождённому телу отдыхать прямо во время разговоров или действий. Отец называл это даром – уметь столь ярко представить ту или иную картинку и поселиться в ней, одновременно следя за местностью, замечая же все действия и чувства оппонента, изменения в окружающей среде и другие необходимые вещи. А Шатани именно селилась в своём воображаемом доме, где она могла быть кем угодно, где могла делать всё, что ей не захочется, где она была так свободна. Она вела за собой на битву; она вела долгие беседы с другими сущностями (конечно, ей «отвечало» её подсознание); она вела себя так, как хотелось её душе. И казалось, будто раны, нанесённые ей, заживают гораздо быстрее, словно они уходили туда, в это самое состояние, покидая юную богиню раз и навсегда.
  Так называемый транс разделялся на три состояния – лёгкий (когда, собственно, Сестра Смерти могла даже сражаться), умеренный (более удобный при разговоре с собеседником, когда девушка ещё могла вырваться из этого состояния) и глубокий (иногда его называют ещё «провалиться в забытье»; более похож на сон, так как реакции на окружающие предметы не происходит). Сейчас девушка находилась в промежуточном состоянии между лёгким и умеренным трансом, уверенно балансируя, словно канатоходка в цирке смертных, между гранями двух поглощающих пропастей. Она словно стояла на тонкой верёвочке, что была протянута над ущельями, которые так или иначе не могут соприкоснуться. И Шатани было интересно балансировать на этой ниточке, получая новые впечатления от происходящего.
  Ещё одна интересная особенность этого состояния – инстинктивное считывание мыслей окружающих. Подобный фокус не прокатывал с Дахелем, но и с Мольером сейчас. Но Шатани даже не была удивлена, внутри себя, предполагая, что через защиту одного из трёх верховных богов она пойти не сможет, как и более низкие по статусу боги не смогли бы пробиться сквозь её собственную, инстинктивную девятеричную стену. Это, по словам Мастера Смерти, тоже был дар.
  Почувствовав прилив сил, Шатани отвела взгляд от воды и перевела его на лицо Мольера, и вновь пробежавшись по тонким чертам его, поднялась до бровей, избегая смотреть в глаза Верховного бога. И ещё одна пустая похвала, за которой стояло какое-то странное, не понятное дочери Мастера Смерти чувство. А затем согласие на просьбу, не важно, какого характера, не важно, как данное, но согласие.
  - Говорят, что теперь за каждое действие нужно брать расписку… Вы дадите её? Сотня превосходных душ, что должны быть поставлены в строжайшей секретности – дело не простое, - Шатани улыбнулась, доставая из левого кармана свернутый свиток. – Всего одно прикосновение вашей печати, господин.

  Просьба – или приказ, тут уж как посмотреть – Верховного бога пролетела мимо Сестры Смерти, совершенно не задев её. Но появился слуга с вином. Он что, убить меня хочет? Или и вправду не понимает, в каком состоянии я сейчас нахожусь? Шатани перевела глаза на слугу, начав выпивать его силу, но, поморщившись, отвернулась и отошла шага на два от Мольера. – Мне нельзя пить. Это был прямой приказ, - задумчиво произнесла Шатани, думая, как бы её поскорее смыться, но одновременно понимая, что если не отдаст флакончик Верховному богу, то отсюда не выберется. Переведя взгляд с бассейна и назад, под ноги слуги, она приняла решение.
  Флакончик с ядом легко оторвался от рук девушки и, упав, разбился… Но не там, где надо! Толи Шатани не рассчитала бросок, толи проблема была в том, что её голова работала в какой-то странной заторможенности, но флакон разбился прямо у ног Мольера, выпустив из себя серый дым, мгновенно убивший слугу, окутавший Верховного бога и ближайшие к нему три метра в диаметре. – Я убила его?! На смену усталости пришёл страх, и одновременно, невостребованная гордость.

офф

прости, у меня убогий словесный понос тт'

0

12

А мадам-то явно была не в форме. Даже Мольер, который редко обращал внимание на состояние существ, находящихся с ним, это заметил. Хотя, нет, вру. Верховный Бог, конечно, был настолько осторожен, что неприметно, но упорно следил за каждым движением богини. Он не мог позволить себе оплошности. 
- Говорят, - он усмехнулся, что получилось, наверное, весьма комично. Кривая рта несколько сдвинулась вправо и стала выражать свое недовольство, в то время как он смотрел на свиток, куда  должен был собственноручно поставить печать. Печать - разрешение о том, что Император в твердой памяти отдает сто сильных богов на заклание. Будь я проклят, но мне нужен результат! Но о всяких формальностях было забыто, когда неожиданно (за один присест) сошедшая с ума Шатани бросила к его ногам пузырек с губительной для него жидкостью. Мольер отскочил. Слуга обратился в камень. Вино выплеснулось на пол. С губ бога начали слетать ругательства...
- Слушай ты! Дикая женщина! - его зрачки расширились, а черты лица стали более резкими. - Если. Тебя. Задушила. Жаба. - от переполняющих его негативных ощущений по поводу едва не свершившейся смерти Верховный бог делал ударение на каждом слове, но потом его, наконец, прошибло: - То можно было бы так и сказать! Это, твою ма... Короче, это измена Императору! - были времена, когда его сила была неисчерпаема, и он мог делать все, что угодно. И именно сейчас он за долю секунды оказался рядом с Шатани, а его рука недвусмысленно сжала тонкую шею. Мастер был в ярости. Потому что для него не было ничего дороже, чем собственная жизнь. А умереть так глупо, от руки неоперившейся богини, у которой явно не хватает мозгов, если она после таких "вывихов конечностей", а, проще говоря, выкрутасов не капитулировала к своему такому же ненормальному отцу.
В общем, когда Властитель почувствовал, как испуганно бьется жилка под пальцами, его лицо исказила злорадная усмешка. Он решил не церемониться с ней и просто сковал ее по рукам и ногам потоком силы. И он был абсолютно уверен, что примененное к ней Шатани никогда не сможет разрушить. Но, в принципе, ему «никогда» не было нужно.
- Такому тебя Дахель не обучит уж точно. Пока он там, в своей яме, трупы препарировал, я тоже без дела не сидел, - вы знаете, пощечина - это, наверное, даже унизительней, чем удар огненным шаром со спины. Особенно, когда некто отрезал любую возможность регенерации. Ибо некто обладает чертовой кучей силы, которой он с любовью поделился с вашим телом, обвязав, словно змеей. А она в данный момент была...кажется, она должна были быть ледяной. - Итак, неужели ты, женщина, вздумала меня убить?!  О великий Я, за такие кривые руки и за упущенный шанс я бы на месте Дахеля стегал бы тебя еще пяток тысячелетий, пока не издохнешь! - пинок в сторону бассейна, громкий всплеск, - Хорошо пошла! – крикнул он, хотя его могла услышать лишь Шатани, которая сейчас полностью погрузилась в воду и явно была не заинтересована в его комментариях. Император не стал "развязывать" ей руки. Он сжал кулаки, со злостью думая о том, чтобы было бы, если б ненормальная была более меткой. Мольер поежился. Постоял с минут пять. Знал, что, если божественность отключить, то рассчитывать можно только на таланты приобретенные. Сомневаться в том, что младший брат истязал деваху, было бы крайне глупо. Но так как он не знал, как хорошо и долго Дахель над ней издевался, Мольер поступил как последний…альтруист. Уже повеселев (Верховный Бог вообще был не злопамятен), он с гиком прыгнул в воду и вытащил Шатани на поверхность. Она была легкой, словно тростинка. Друг Смерти, что, еще и еду по подвалам прячет? Типа, если не найдешь, значит, не ешь?

+2

13

Шатани никогда бы не подумала, что Верховный Бог, тот, что правит всеми, может так ругаться. Это было бы также сложно представить и осмыслить, как президента одного из миров, входящего в обычную деревенскую школу этого же мира. И пусть сравнение уж очень приземлённое, и даже, наверное, недостойное. На лице у Сестры Смерти сейчас была какая-то странная безумная улыбка. Девушка не понимала, что происходит, всё окружающее было в тумане, а чёток был лишь Мольер, на которого хотелось смотреть в последнюю очередь. Я провалилась? Нужно было лишь припугнуть, а тут… о, Небо, я чуть не убила Верховного Бога! В голове замелькали образы, но страшнее всего была ярость отца, когда он узнает. Если он ещё не знает. Дура!.. Уже знает. Но что увидало в его голосе, Шатани расслышать не успела, а связь уже прервалась. Да что же тут происходит? И почему я задаю себе этот вопрос?
  Горячая рука легла на шею и дочь Мастера Смерти едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. Даже сейчас, когда Верховный Бог получил власть над ней, нельзя показывать страха. А впрочем, какая разница, умрёт она или нет. Наверное, даже хорошо, если умрёт, если ей позволят умереть, прекратят все её страдания. Как жаль, что она не смогла проглотить яд во время экспериментов, как жаль, что покорность – врождённый фактор, от которого избавиться невозможно, и даже постараться нельзя. Убей же меня. Жилка на шее отчаянно билась, а Шатани отчаянно боялась неизвестности, подчиняясь реакции своего организма и ведя себя как смертная. Тело охватил странный холод. Магия?.. Желание.
  Звонкий удар, и даже нельзя увернуться или перехватить чужую руку, нанёсшую его. Как же неприятно и унизительно, но она не освободит тот комок, который давит на горло. Шатани попыталась хотя бы опустить голову, но и это действие ей не удалось, ледяные змейки (?) плотными кольцами сковали её тело, отрезвляя. Но лицо горело ярким огнём, и эта страшная контрастность причиняла боль. Как хорошо, что никто не видит. И как хорошо, что это не Дахель, а Мольер.
  Первым, что почувствовало воду – это грудь. Именно она и взорвалась болью, и за доли секунды Шатани успела обругать себя за то, что не догадалась хоть что-то одеть под свою тунику. И вот теперь: легкая одежда не смогла спасти Сестру Смерти и только чудом, что не порвалась, а лишь намокла. Девушка открыла рот и закричала, но звука своего голоса не услышала, лишь рот наполнился водой, и богиня дёрнулась, но безрезультатно. Она шла ко дну, к Смерти. Как странно, что судьба вдруг сделала её такой подарок, и всего спустя несколько минут избавит от мучений. Главное – это не задерживать дыхание, но ведь организм делает это рефлекторно, тем более пошло почти две минуты. Десять. Девять. Восемь… Мозг перестаёт мыслить, в нём лишь образ девушки с нарциссами в руках. Семь. Шесть. Пять. Четыре… Сознание почти угасло. Три… Внезапно чьи-то сильные руки вытаскивают на поверхность, прижимая к себе. Рефлекторный вздох и кашель, лёгкие расширяются, но она всё также не может двигаться. Шатани охватывает ярость. Почему, почему именно в самый решающий момент кто-то попытался её помешать. Девушка пытается разлепить веки, но это не удаётся. Она открывает рот, но из него вырываются лишь хрипы.
  Такого чувства беспомощности она ещё никогда не испытывала, чтобы хоть как-то упрочить своё положение перед кем бы то ни было, она резко двигает головой вверх, и зубы сами закрываются, касаясь чего-то мягкого и тёплого. Они прокусывают это «нечто» насквозь и рот чувствует чужую кровь. Но голова тут же уходит назад и немного влево. Глаза, наконец, открыты и теперь в них прочно угнездилось то, что нужно было скрыть – страх. Но жажда крови, которая стекает по губам Верховного Бога, по подбородку, на шею... Ч ё р т  в о з ь м и, как же красиво и возбуждающе это выглядит. Ч ё р т  в о з ь м и Создателя за то, что он поселил в её голове такие желания и чувства. Шатани не может сдерживаться и прислоняется губами к шее, слизывая красную струйку. Она поднимается чуть выше, к подбородку, мягко касаясь едва ли не звенящими от напряжения губами начала новой кровавой развилки. И всё равно, кто что подумает. И всё равно, что отец изобьёт до полусмерти. Действительно всё равно.

+1

14

Словно маленький очеловеченный кит, она извергала из себя фонтаны воды, в ответ на что Мольер лишь радужно лыбился. Что же, он вполне удовлетворился тем, что унизил ее и лишил сил. Это послужит ей отличным уроком. Впредь она должна быть разумнее. К тому же... Мастер смутно догадывался, что братец его уже все знает, а значит и он также покажет ей все известные ему манеры и заставит преклонить колено под особенно сильным ударом плетью.
Пытаясь открыть глаза, своим следующим вариантом действия Сестра Смерти почему-то избрала рваный укус...его губ. Мольер был удивлен. И сложно было сказать: приятно или нет, если учесть, что эта мадам совсем недавно пыталась его убить.
- Это попытка извиниться, или просто посильный знак протеста? – вопрос в пустоту. Он продолжал держать ее на руках, хотя по первости хотелось оттолкнуть , бросить в воду: видимо, она при ударе об воду потеряла последние мозги. Или же хочет надышаться перед смертью? Тогда... о да, он лучший вариант. Посему его рука, удерживающая ноги, плавно опустилась. Теперь девушка могла встать рядом, вновь показавшись ему такой маленькой и, одновременно, опасной. И этот страх, наверное, из-за освещения в черных глазах... он насмешил и насторожил его. Ведь сие чувство так интенсивно смешивалось с кровью на ее губах... Его кровью. Верховный бог изучающе провел языком по укушенной плоти. Как знакомо ему это ощущение пульсирующей надоедливой боли, но никто еще так дерзко, так неожиданно, сразу же переходя на "ты" и в постель, не...и все-таки он не знал, что же она под этим имела в виду. Ведь как уже говорилось, он никогда не старался разгадывать женщин.
А к черту все.
Судя по тому, как Шатани потянулась к его шее, догнала и перегнала капли алой росы, стекающие по его подбородку, для себя эта девушка решила точно также. К черту все. Хотя, ему-то в любом случае все равно. Что будет с ней - это не его печаль.
Мольер крепче прижал дочь Дахеля к себе, ощущая спиной холодную кладку бассейна и, словно в противовес, горячее тело, наплевавшей на все богини.
Сначала это даже не было похоже на поцелуй. Просто губы коснулись губ. Прижались достаточно сильно, чтобы кровь на какое-то мгновение даже перестала идти. Он не закрывал глаза, он видел какую-то остервенелость (его и ее), которая могла бы пойти за этим. Руки его бессознательно касались спины, плеч, уверенно вбирая в себя тепло женского тела и отдавая свое. Стоит ли говорить, что практически сразу намокшая туника начала мешала требовательным рукам? Посему она была снята через мгновение после. И он первым начал абордаж мягких розовых губ.
Мягкость? Нежность? Забудьте эти слова. Фиолетовые пятна на бледной коже расскажут вам, как он бывает мягок и нежен. Побледневшие разводы около рта расскажут, какой мягкой и нежной бывает она. Язык, ластящийся к шее, пальцы - к бедрам, губы, ласкающие грудь девушки. И он чаще закрывал глаза, хоть и продолжал держать контроль в своих руках. Знаете ли, второе покушение да еще в таком видимом возбуждении - это просто наглость!
Но что-то заставило его вдруг остановиться, а рот - растянуться в улыбке. Мольер отошел от обнаженной богини. Сложно сказать, почему ему вдруг захотелось это сделать. Он посмотрел на статуи, стоящие вряд. И вновь перевел взгляд на Шатани, пальцем проведя по переставшей кровоточить ранке (он не стал ее заживлять).
- Отцу - привет, - без хлопков и спецэффектов богиня исчезла, ровно также как и четыре статуи. Во время перемещения он легко "развязал" ей руки. И оставил росчерк на ключице - буква "M", как знак отличия. Император усмехнулся, представляя лицо Дахеля, когда он увидит голую дочь и чертовы скульптуры. Жаль, он это не увидит в действительности.
А-а-а к черту.

+4

15

закончили xDDDD

0


Вы здесь » Tomorrow. The imperfect world » Отыгранные эпизоды » long, long ago