Tomorrow. The imperfect world

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Tomorrow. The imperfect world » Отыгранные эпизоды » sleep carefully!


sleep carefully!

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

звено первое: goodnight, nighters

1. Название темы sleep carefully!
2. Участники Фьерста-Тень, Инверно
3. Описание локации Сон... точнее - ночной кошмар. Со всеми вытекающими. Рейнсон, одновременно похожий и непохожий на себя настоящего: улицы ведут не туда, появляются новые лавочки, дома, переулки; лица прохожих теряются в зыбком тумане... Кружатся пронзительно-алые листья, верхушки домов уже скрылись в молочно-белой пелене, сквозь которую невозможно ничего разглядеть.
4. Дата (время) и предыстория год 599. Октябрьская ночь.
Сны - такие хрупкие вещи. Их так легко нарушить, сломить, смять, подмять под себя и переделать так, как хочется тебе. Но порой... порой просто нет возможности это сделать, и тогда человек, который видит сны крайне редко, оказывается в ловушке собственных ночных кошмаров. Особенно если снится ему смерть.

0

2

Эта ночь, как и многие другие, что Инверно проводила в мрачных объятьях Рейнсона, не отличалась особой оригинальностью. Разве что в этот раз она решила последить за одним из не в меру увлеченных алхимиков. Призрачное чутье подсказывало, что еще немного - и он может придумать нечто... неугодное. Неугодное с божественной точки зрения. Вечно эти пытающие сблизиться с магией люди выдумывают что-то, чего и в мыслях-то держать не должны. Но что с ними сделаешь? Проследишь и возьмешь на заметку - пока дополнительных действий не требовалось. Радикальные способы без особой надобности никогда не были ей по вкусу, и господин, на первый внимательный взгляд, был довольно мирный.
Ночь была густа, непроницаемо темна и восхитительно туманна - просто идеальная погода для «прогулок» Ока Бога. Плащ тихо шелестел от ее движений, и шелест этот в звенящей тишине, не нарушаемый даже ветром, что сегодня решил не мешать, казался оглушительно громким.
Инверно была сосредоточена исключительно на цели, а потому ничего, кроме ведущей к дому алхимика дороги, не замечала. Да и, казалось бы, зачем? В такие ночи обычно мало желающих прогуляться по мостовым. Разве что воры и убийцы снуют по узким проулкам, но что они ей... Не могут же ее заказать - это, право, смешно. Да и некому это сделать.
Этот дом или тот, что напротив? Полубогиня на краткий миг остановилась, задумавшись.
Этот. Точно этот. Такие смешные загогулины рамы у освещенного свечой окна не перепутаешь ни с чем другим, даже страдая патологической невнимательностью.
Сестра Ночи аккуратно, так, чтобы ее тень не вышла за границы плотных, не пропускающих ни капли света штор, - не дай Мольер спугнуть такое чудо - заглянула в окно откуда-то сбоку.
«О, а вот и наш герой». Тяжелый взгляд карих глаз уперся в неясный силуэт, склонившийся над внушительных размеров книгой. Алхимик и не думал смотреть в окно. Оно и к лучшему.

0

3

Если Гэйбриэлу обычно и снились сны, то к моменту пробуждения они забывались, словно кто-то аккуратно стирал их белым отрезом ткани, очищая все, что можно было очистить. Но отчего-то в этот раз мужчина, устраиваясь на постели, зябко передернул плечами, словно предчувствуя что-то нехорошее...
Туман. Туман. Туман везде: в белой пелене тонут дома, улицы, деревья. Ярко-алые листья кажутся единственными яркими пятнами в этой странной картине какого-то потустороннего покоя. Листья кружатся, опускаясь в туман, и тонули в нем, время от времени поднимаясь на поверхность, и...
Он не помнил, как оказался здесь. Помнил лишь, что должен... должен следить за кем-то? Да, кажется, именно так.
Гэйбриэл медленно шел по улице, держась у самой стены и инстинктивно пытаясь ступать тихо, хотя в этом не было нужды - туман заглушал все звуки, и над пустынным городом висела тусклая, пугающая тишина.
На улицах не было ни души, окна всех без исключения домов были плотно занавешены, и ни звука не доносилось из подворотен. Это пугало. Это давило, заставляя Тень ощущать себя неуютно и то и дело оглядываться...
Спустя какое-то время (Фьерста не знал, сколько прошло времени - может, пять минут, а может, и целый час) мужчина в очередной раз свернул на какую-то улицу и... заметил чей-то силуэт. Сознание, до того крепко дремавшее, проснулось, и... и отчего-то Гэйбриэл перестал сомневаться. Он словно знал, что этот силуэт принадлежит тому, вернее, той, кто была... предметом заказа.
Цель найдена. Цель определена. Цепочка действий и полученных инструкций выстроилась в голове, и Тень отдался на волю подсознания, получив возможность отвлечься от тумана и пугающей тишины вокруг.
Он тихо скользнул за спину девушки, которая напряженно всматривалась в силуэт, видневшийся в окне, и потому ничего не замечала вокруг. Осторожно поднял руку, замешкался, сделал короткий шаг вправо, и, надавив на плечо жертвы, прижал ее к стене, навалившись всем телом, чтобы та не смогла вырваться, и только потом потянулся за кинжалом.
«Пусть она помучается перед смертью, с-стерва!..». Желание заказчика - закон.
Шорох клинка, выдвигаемого из ножен, прозвучал неожиданно громко.

+1

4

«Ну двигайся, двигайся же!» - Око Бога была полностью поглощена процессом слежки. Она зачарованно смотрела, как руки алхимика бережно переворачивают страницы, как сосредоточенно он водит пальцем по строкам… И даже не подозревает о том, что совсем рядом, за плотной шторой его окна, прячется живой силы больше, чем он способен создать за всю жизнь. Да и затаившаяся сила была куда чище – дело рук божественных, в конце-то концов.
Вся ее внимательность сейчас была направлена лишь в сторону любителя магии, а потому нечто подозрительное она заметила поздно. Слишком поздно. Секунда – полубогиня успела лишь резко развернуться – и в ее плечо уже крепко вцепилась чья-то не особо дружелюбная рука. Потом на нее еще и навалились всем телом - тяжело, но не достаточно для того, чтобы причинить какую-нибудь внушительную боль – особенности полубожественного происхождения.
Вдобавок к телесному контакту, коих Инверно терпеть не могла, ее еще и прижали к стенке. Спиной почувствовав каменную кладку дома, холодную и омерзительно влажную, она поморщилась и лишь потом обратила внимание на причину своих неудобств.
Краем глаза заметила руку, скользнувшую за кинжалом, а потом услышала и характерный звук. «Весело», - мрачно усмехнулась она про себя. Но… Бездна побери, в чем дело? Ее... «заказали»? Очевидно, что так – на вора сей субъект совершенно не походил, да и лихорадочного блеска фанатика веры  в очах не наблюдалось. И обращались с ней не так бережно, чтобы взять каким-нибудь заложником. Стоило только пошутить на тему «заказа». Эй, Судьба, если ты все-таки существуешь, то воспринимаешь все чересчур буквально, слышала?
На языке вертелся лишь один вопрос:
- Ты знаешь, кто я? – а от ответа зависело многое: либо этот господин чертовски безрассуден и потому бесстрашно полез к полубогине, либо… Просто не осведомлен, что более вероятно. Однако смысл! Его по-прежнему не было. В лицо ее знал лишь один человек, – да и не совсем человек это был, в общем-то – а именно Персефона. Только вот пытаться убить дочь Бога ей – себе дороже.

+1

5

Жертва не казалась ни напуганной, ни впавшей в транс, обычно предшествующий истерике, и одно это уже заставило Тень не торопиться, поселив в нем сомнения. А после того, как отблеск свечи из дома напротив осветил лицо девушки, Гэйбриэл понял, что показалось ему... странным.
Собственно, в этом не было бы ничего странного, будь на месте Тени кто-то другой. Но Тень - это Тень, он не привык совершать ошибки. И не привык выглядеть идиотом, а именно им Гэйбриэл сейчас и выглядел - если не в глазах той, которую он по ошибке принял за другую, то по крайней мере в своих глазах. А это... это было гораздо обидней. И расшатывало нервы еще сильнее этой давящей тишины и пугающего тумана, который, попирая все мыслимые и немыслимые законы, опускался сверху, от облаков, а не поднимался, как обычно, с грязных камней мостовой.
Поэтому Фьерста отшатнулся, пряча руки в складках плаща и чувствуя себя... обманутым. Как ребенок, которому пообещали подарить радугу, а показали... куцый огрызок. Грубый карандашный набросок.
И откуда-то пришло ощущение безысходности. Наверное, то же самое испытывает человек, стоящий на краю пропасти, которого вот-вот толкнут спину, и вокруг больше не будет ничего - только непроницаемая, вязкая, липкая чернота скорого забвенья...
«Как все... бессмысленно...» - мелькнула грустная мысль, тишком пробравшаяся в сумбур и хаос мужских  размышлений и заставившая Гэйбриэла хрипло прошептать извинения (хотя хотелось кричать, кричать, лишь бы разрушить эту тишину и вспугнуть щупальца тумана, казавшиеся слишком живыми).
— Прошу прощения... госпожа?.. - последнее слово прозвучало слегка сдавленным голосом, ибо Тень не был до конца уверен ни в чем - ни в том, кто эта девушка, ни в том, кто он есть.

0

6

Инверно не испугалась, не вскрикнула, не совершила еще чего-то в подобном роде - просто не успела. Ее разум занимали куда более животрепещущие вопросы, такие как «как? откуда? почему?», а до волнений о сохранности собственной шкуры как-то не дошло. Быть может, оно и к лучшему - рассудок остался кристально чист.
Впрочем... волноваться, по большому счету, стоило не о жизни как таковой. Умереть-то она все равно не сможет, - а вот попробуйте убить ветер и облака! - зато адская боль в распоротой глотке ей была обеспечена. Или что там с ней собирались сделать?.. Как бы там ни было, а возможный исход этой милой встречи Око Бога нисколько не радовал.
Как и сама эта встреча в принципе.
И вот, только она приготовилась ощутить предупреждающий холод железа на своей шее, (ей почему-то упорно казалось, что именно такую участь для нее избрал сей недружелюбный субъект) как вдруг человек, замерев, внимательно всмотрелся в ее лицо. Она, кстати, не упустила момент и в пределах возможного рассмотрела его, старательно запоминая каждую попадающую в поле зрения деталь, а потом он... отступил. Как-то виновато спрятал руки, пробормотал что-то совсем не таким хладнокровным тоном, который, как казалось полубогине, просто обязан был присутствовать в его голосе. Она удивленно вскинула брови, а, услышав следующую его фразу, и вовсе склонила голову набок.
«Даже та-ак», - протянула девушка про себя и, по возможности твердо, однако с плохо скрываемым изумлением повторила:
- Я спросила, знаешь ли ты, с кем сейчас разговариваешь, - обращение добило ее окончательно - она ожидала всего, что угодно, но только не вежливости. Да и само его поведение, и речи, и тон казались вопиюще неправильными в этой ситуации. Ну не ведут себя так убийцы при встрече с намеченной целью, не ведут. Или... Или не убийца он вовсе? Тогда кто же он, черт его побери?
Чем дальше, тем страньше.

0

7

Короткий миг четкого осознания происходящего кануло в небытие, и вновь вернулись неуверенность, странная вялость мыслей и движений, и... туман. Туман вязкий, густой, и какой-то странно-сонный. В нем тонуло все - и окружающий мир, и мысли Гэйбриэла. Он даже не мог как следует рассмотреть ту, что стояла перед ним: взгляд вылавливал лишь отдельные черты, которые никак не хотели складываться в общую картину, а недавние воспоминания о том, как все-таки выглядела девушка, словно подернулись все той же белесой дымкой тумана, и единственное, что удавалось вспомнить - выглядела она молодо.
Вдобавок ко всему алые, невозможно алые, словно свежая кровь, листья, взлетавшие во влажный густой воздух словно бы вовсе без помощи ветра, мешали вернуть былое равновесие мыслей и чувств, все время отвлекая на себя внимание. И если весь окружающий мир из-за тумана казался зыбким, нечетким и словно бы смазанным, то эти листья выбивались из общей картины - четкие, яркие, даже гротескные, они казались слишком неестественными и нарочитыми. Словно художник, рисовавший картину тонущего в тумане города, отошел на минуту, а кто-то другой нечаянно опрокинул на холст бокал с вином...
Гэйбриэл стоял, полуприкрыв глаза, и единственным четким ощущением оставалась... неизбежность. Неизбежность конца - неважно, какого. Но конец у этой истории  будет обязательно.
Вопрос девушки долетел до него с изрядным опозданием; Тень попытался было открыть рот и ответить на него, но, как он ни старался, он не смог произнести ни звука. Тогда мужчина медленно покачал головой: отчего-то ему показалось, что любое резкое движение может все разрушить. Абсолютно все. И весь мир канет в черную бездну забвения...

0

8

Алый, словно мантия Верховного Бога, лист опустился на распростертую в ожидании руку Инверно. Опустился лишь для того, чтобы в следующую секунду быть смятым и, превратившись в пепел, с громким шуршанием пылью опуститься на землю. И даже не шуршание это было, а скорее треск, мигом распоровший тишину сквозь пелену белесого тумана. Правда, лишь на секунду. Леди Молчание не любит уступать.
Снова посмотрев на странного человека, полубогиня вдруг поняла, что его поведение уже не кажется ей странным. Оно какое-то... почти нормальное, само собой разумеющееся. Казалось, что он чего-то ждет. Вот только сама ситуация от этого яснее не становилась.
Можно было, в общем-то, и уйти - признаться, примерно минуту назад у нее промелькнула такая мысль. Однако не хотелось. Любопытство, недавно направленное в сторону алхимика, теперь переключилось во-от на этого мужчину и вовсе не собиралось успокаиваться, пока не доведет эту встречу до жирной точки.
Он как-то отрешенно покачал головой, а Сестра Ночи, уловив движение, наконец закончила подпирать стену - пожалуй, она и без ее поддержки не рухнет - и, сделав мягкий, искрящийся осторожностью (а мало ли что от таких вот людей можно ожидать) шаг по направлению к человеку. Затем, уже более решительно, взяла чужую руку за запястье, ощутив ткань плаща сквозь тонкую кожу перчатки. Жесту этому было несколько причин: во-первых, так было надо - непонятно, почему, но тем не менее; во-вторых, так она заметит, если он вновь решит достать кинжал из ножен. Заметит прежде, чем он блеснет в свете луны.
И почему-то намного явственнее ощущалось присутствие отца. Если обычно во время пребывания на втором уровне Мира это был не более чем далекий и едва уловимый фантом, то сейчас создавалось впечатление, что Он стоит у нее за спиной. «Забавно», - снова повторила она и даже обернулась. Но, конечно, ничего не увидела.
И снова пытливый взгляд, по возможности - в глаза, и снова вопрос:
- Ты чего-то ждешь?
Впрочем, на ответ она уже и не надеялась.

0

9

Какой-то резкий звук словно ножом вспорол тишину, заставив Тень судорожно, всем телом вздрогнуть. Звук этот, однако, тут же затих, к тому же, странный туман, обволакивающий не только окружающий мир, но и сознание, не только не рассеялся, но словно бы сгустился еще сильнее — потому что перед глазами у Гэйбриэла все плыло.
Волшебница-луна осторожно выглянула из-за туч, на мгновение посеребрив улицы и дома, и тут же скрылась.
Туман заколыхался белесыми волнами, забился о стены и тихо заплескался меж двумя темными фигурами, до которых не долетал узкий лучик света из окна соседнего дома.
Гэйбриэл отчего-то пропустил тот момент, когда незнакомка шагнула вперед и взяла его за запястье, но, ощутив прикосновение чужих пальцев, мужчина инстинктивно, однако слишком медленно дернулся, по-особенному выворачивая руку, чтобы его отпустили.
Это помогло, и Тень медленно-медленно, все еще находясь под впечатлением от ощущения, что любое резкое движение может стоит этому миру существования, отступил на пару шагов назад, отчего-то ощутив щемящий ужас в сердце при одной только мысли, что за спиной - пустота и ничего нет. Гэйбриэл прикрыл глаза, надеясь, что еще чуть-чуть, и он избавится от этого ощущения.
Голос незнакомки донесся до него едва слышным шепотом, и мужчина вновь покачал головой, не в силах вымолвить ни слова.

0

10

Вывернулся. Причем весьма умело вывернулся, точно наемник. Впрочем, толку от него сейчас не больше, чем от испуганного ребенка с топором в руке... Кто же еще будет вздрагивать всем телом от шороха смятых листьев? Ну да, пожалуй, вышло слишком громко: тишина сегодня была поистине мистическая, крепко обнимающая своими призрачными щупальцами все вокруг. Даже дышать не хотелось - прозаичный вдох-выдох оглушал.
Инверно прислонилась спиной к дереву и... Хотя постойте, откуда здесь вообще дерево, посреди дороги? «Готова поклясться, оно здесь никогда не росло». Тем не менее, загадочное древо на ощупь оказалось вполне нормальным, и даже не спешило растаять в тумане, подобно миражу.
- И вот что мне с тобой  с тобой делать, молчаливый господин? - она усмехнулась, скрестив руки на груди. Отсутствие ответов ее уже не удивляло, однако начинало чуть раздражать. Создавалось впечатление, что она разговаривает с белесым маревом, устилающим сейчас весь этот грешный город целиком и полностью, а человек только поддакивает, мотая головой, подобно болванчику. Смешно, право.
- Ты ведь... ты меня здесь удерживаешь, понимаешь? - голос был каким-то чужим, не тем чистым, громким и стойким, который Око Бога по праву считала своим, а негромким, бархатным и чуть шипящим. Да и... не собиралась она этого говорить. Мало того, сия мысль пришла ей непосредственно в момент речи. Правдивость сказанного это, однако, не умаляло.
Еще один упавший под ноги алый лист, еще один жалобный треск.

0

11

Глубокий вздох мужчины приглушил туман, но он все-таки вышел неестественно-громким. Гротескным. Ненастоящим. Только вот именно эта его «ненастоящесть» как нельзя лучше вписывалась в окружающий Гэйбриэла мир. Ненастоящим было все — и туман, и мостовая под ногами, и алые листья, и дома и… женщина. Хотя она выбивалась из общей картины, была более настоящей, чем все, вместе взятое. И это было… неправильно. Неестественно.
Мужчина смотрел на незнакомку из-под полуопущенных ресниц и все пытался понять, что с ней было не так. И лишь через некоторое время — время молчания, во время которого он так ничего и не сказал в ответ на те вопросы, что прозвучали так же… так же ярко, как и их владелица. Да, пожалуй, именно так — и эти звуки, и сама незнакомка были слишком яркими, слишком запоминающимися и резкими для этого туманного царства, частью которого ощущал себя Гэйбриэл.
Он проводил взглядом алый лист, упавший под ноги незнакомки и тут же утонувший в тумане. Посмотрел в лицо девушке, облокотившейся на ствол дерева. Впору было удивиться — ведь еще некоторое время назад никакого дерева здесь и в помине не было, но… сил удивляться не было. Да и вообще сил не было.
Гэйбриэл вздохнул еще раз, провел ладонью по лицу, запустил пальцы в волосы.
«Делай… что хочешь. Мне все равно…» — странная мысль, прозвучавшая в голове, была словно одновременно и его, и не его — он не мог понять, как правильно описать то чувство, что возникло у него, когда первые образы были сформированы в нечеткие слова.
— Ну и что? — это были всего лишь вторые слова, которые произнес Гэйбриэл, но их смысл, произношение — все это было совершенно иным. Неуверенности отчего-то не было слышно (хотя она была, без сомнения, была), зато четко прослушивалось совершенно иное: безразличие и… усталость.
Не сказать бы еще — смертельная.
Гэйбриэл завел свои руки за спину, сцепил пальцы, повел плечом, заставляя полы плаща сомкнуться, потом чуть повернул голову влево, словно рассматривая что-то, невидимое обычному глазу, а на самом деле — лишь стараясь найти спокойствие для уставшего сердца в белесой туманной пелене.
— Если ты так считаешь… ты не права. Я тебя не удерживаю, — слова, скатывавшиеся с языка, были какими-то странно-шершавыми на вкус, с горьким привкусом неприятного предчувствия, но Гэйбриэл не обратил на это внимания.

0

12

— То, что ты так думаешь, еще не гарантирует правдивость твоих речей, — фраза прозвучала поучительно и насмешливо, так, будто она являлась создательницей этого мира. Мира вечного тумана и поразительно алых листьев, мира удушающей тишины и скользящего меж домов ужаса, мира, призванного пугать и вводить в заблуждение. Но, конечно, это было не так. Этот мир был слишком... слишком человеческим кошмаром, слишком беспричинным страхом. И в то же время он создавал впечатление абсолютной реальности, что было весьма забавно.
Сестра Ночи не знала, откуда она знает все это, не представляла, как все эти мысли пробрались к ней в голову. Казалось, что их тоже кто-то придумал. И это ощущение с новой силой вселяло веру в то, что здесь ничто и ни от кого не зависит. Просто происходит. Совершенно самостоятельно. Не просит разрешений, не позволяет давать советы.
Она неторопливо обошла человека кругом, не сокращая при этом расстояние между ними. Чудилось, что вязкое марево замедляет движения, превращая их из стремительных и резких в по-кошачьи плавные. Тут вообще много что чудилось. Ветра не было (кажется, он отсутствовал даже как явление), воздух был мертвецки неподвижен. Совершая свой «обход» полубогиня окончательно поняла — незнакомец ее действительно «держит». Не физически, но морально. Причем, без каких-либо усилий — и даже элементарного желания — со своей стороны.
— Ты очень... очень живой для этого места. Даже чрезмерно, — изрекла она наконец, снова прислонилась к стволу дерева и, скользнув по нему вниз, присела на корточки. Прикрыла глаза, оставив лишь узкую, затемненную ресницами, щель — вездесущий туман был невыносимо блеклым. — И этой живостью ты заставляешь меня находиться здесь. Я просто не могу уйти. При всем своем огромном желании, которое, уж поверь, имеет место быть — мне здесь попросту нечего делать.
Инверно стянула с головы капюшон, подставляя гудящую голову редким хладным каплям. В тусклой глубине небес зарождался дождь.

+1

13

Вязкий туман осторожно дотронулся липкой ладошкой до щеки Гэйбриэла, оставив влажный след, тут же превратившийся в каплю, скользнувшую вниз. Мужчина переступил с ноги на ногу.
— А чем для тебя определяется правдивость? — произнес он, чуть нахмурив брови. Фьерста не понимал, в чем причина, он вообще перестал что-либо понимать, и сейчас просто неспешно плыл по течению реки своих мыслей, что-то отвечая невпопад и не особо вслушиваясь в слова собеседницы. Отчего-то слова казались ему слишком хрупкими, словно едва-дева оперившиеся воробьи, и доверять им совершенно не хотелось. Солгать или просто что-то умолчать ведь так просто. Так легко. Именно поэтому Гэйбриэл по большему счету молчал. Но сейчас молчать не получалось…
Мужчина поворачивался вокруг своей оси, следя за смазанными движениями девушки, больше всего напоминавшей сейчас большую кошку. Возможно, даже шакхарра…
Как-то мельком Гэйбриэл видел это создание, горделиво шагавшее по грязным улицам Рейнсона. Мужчину тогда поразил отчетливый контраст между огненной шкурой огромного зверя, в которой каждая шерстинка идеально прилегала к другой, и грязной мостовой. Да и вообще казалось, что шакхарры (равно как и герширры) чужие этому миру — а если судить по правде…
Только сейчас Тень осознал, что незнакомка как раз и напоминает ему шакхарра, а туманный мир вокруг — погрязший в грехах родной город. Слишком яркие краски на фоне блеклых стен… возможно, где-то там, за незримой, но такой осязаемой и давящей Границей, которую так мечтал преодолеть Гэйбриэл (но до поры не решался даже себе в этом признаться), и шакхарры, и герширры, и эта девушка выглядели бы естественными, но только не здесь. И не сейчас.
Он закусил губу.
— Я бы сказал, что это скорее ты слишком живая… — протянул он, глядя в лицо незнакомки, прислонившейся спиной к дереву. — А что теперь? А если я не оправдаю твоих надежд и лишь прикидываюсь тем, за кого ты меня принимаешь — что тогда? Что ты будешь делать?.. — он затих, сильнее сцепив пальцы рук за спиной. На плечо упала первая капля дождя, который принесли на своих плечах невидимые за полосой тумана тучи.

0

14

— Предельной честностью собственных ощущений. Они не способны лгать, (по крайней мере, здесь) а я чувствую именно то, о чем тебе говорю, — таков был запутанный и несколько невнятный ответ, сорвавшийся с губ полубогини. Она просто не знала, как это объяснить. Объяснить так, чтобы ему, этому странному человеку, стало понятно. Это не была даже так называемая интуиция, это были вполне ясные чувства, плавно превращавшиеся в почти физический гнет. Отвратительное состояние. Осознавать свое, по сравнению с тем же незнакомцем, могущество и безвыходность ситуации.
Не могла уйти. Хотя бы потому, что понятия не имела, куда. Там, наверху, ведь ровным счетом ничего нет. Ни единого признака Химмела. Только глупые, пустые небеса и этот скупой дождь, неспособный даже разойтись в приличный ливень.
«И ведь бывает где-то вот такое небо. Без Бога и его обители», — и ужасная, но удивительно спокойная мысль о том, что богов здесь, видимо, не бывает по определению. «Только вот этот», — кивок в сторону крутящегося вслед за ее перемещениями человека, «...господин». Мило, ничего не скажешь. Единственный представитель жизни этого странного мира, да и тот никчемнее некуда.
— Не то, чтобы живая, относительно твоего — этого — мира я вполне мертва. Я просто... — она запнулась, подбирая подходящий эпитет, — ярче и оттого не вписываюсь в безудержную серость твоего, так сказать, обиталища.
Сказав это, Инверно наконец открыла глаза и, услышав вопрос, уставилась на незнакомца изучающим взглядом, будто бы прикидывая, что бы такое с ним сотворить. В темных очах медленно разгорались искры неподдельной, на первый взгляд, заинтересованности. Создавать видимость она всегда умела.
— Мм, даже не зна-аю... — нарочитая лень сквозила в голосе, — Убить тебя, что ли?..
Не смешная, право, вышла шутка. Впрочем, тихо усмехнуться ей это не помешало.

0

15

Кап-кап-кап… хоть туман и поглощал практически все звуки, тихий шёпот дождя, одновременно похожий на невнятное бормотание и шелест мокрого шелка, все же был отчетливо слышен: ш-ш, ш-ш-ш, шшш…
Гэйбриэлу хотелось запрокинуть лицо, ловить губами влажные капли и не думать ни о чем. И пусть дождь смоет все — и его растерянность, и его самого, и весь этот мир…
Ш-ш — прошептал дождь, разгоняя туман. — Тишшш-ш-ш-шшше…
«Как все запуталось… безнадежно запуталось. Словно кто-то взял простую, длинную и толстую нить, смотал ее в клубок и отдал на растерзание котенку, а уж тот постарался на славу — где-то порвал, где-то зацепил, где-то завязал узлом, и вышло… вышло то, что происходит сейчас…»
Мужчина заморгал, стряхивая с ресниц капли дождя, который медленно, дюйм за дюймом, отвоевывал у тумана город. Где-то уже проступила под рваными клочьями темная мостовая, где-то — стена чьего-то дома, а вон там, за углом, обозначились очертания человеческого тела — не то вдрызг пьяного, не то безнадежно мертвого…
Гэйбриэл тихо вздохнул и накинул на голову капюшон плаща, отгораживаясь от такой отрезвляющей влаги. Еще чуть-чуть, еще немного — ведь туман уже отступает и ничего не сможет ему сделать. Да и мог ли?..
— Ты так удивительно тонко все чувствуешь, что мне даже страшно… — голос Тени гарцевал на грани шёпота, но слова еще не приобрели свойственную этому заговорщическому тембру шелестящие и свистящие нотки. — Но я, пожалуй, не буду бояться…
Он склонил голову набок, всматриваясь в размытые очертания девушки. В ответ на ее слова он тоже усмехнулся — тихо, чуть заметно: только тонкие губы чуть скривились, да из горла вырвалось что-то нечленораздельное, но явно не боязливое.
— А разве в этом есть смысл?.. — вопрос был задан насмешливым тоном, но Гэйбриэл не ставил под сомнение тот факт, что девушка с легкостью его… убьет? Хотя даже предположить это было странно, абсурдно…
Туман прижался к ногам мужчины, словно прося последнего убежища — все вокруг было влажным и темным от дождя, а от белесой пелены остались только жалкие клочки — даже небо было чуть голубоватым, и были видны шпили церковных куполов…

0

16

— А что мне еще остается? — хмыкнула она, приправив сие не обнадеживающее высказывание еще и разведенными в стороны руками. Мол, «сам заставил сидеть под этим грешным деревом, сам и расхлебывай». Данная представительница полубожественной братии никогда не жаловала ограничений свободы в области действий, а тут на тебе — взяли и поставили перед фактом. И где, спрашивается, у этого господина совесть... Да и существует ли в этом мире такое забавное явление?
— Вот и правильно. Боязнь, как правило, не располагает к приятному общению.
Мир тем временем медленно, но верно просыпался — дождь оживлял все вокруг, рассеивал туман, позволял глазу выхватить одинокие фигуры в этой странной блеклой ночи. Хотя, какой там ночи... Неотвратимо близился рассвет, небо ненавязчиво светлело где-то вдалеке. А Инверно... черт, она же не переносит рассветы! Ненавидит до скрипа зубов и безумного блеска в глазах...
Она не успела понять, почему это глупая, уже казавшаяся забытой нелюбовь вдруг решила о себе напомнить, при том вот в такой, с позволения сказать, грубой форме. А именно обожгла яростью, заставив всем сердцем, люто и бешено, воспылать ненавистью, да такой, что от нее начинало темнеть в глазах. Кто бы мог подумать, что жалкое природное явление способно вызвать такую бурю.
А потому следующий вопрос пришелся... несколько некстати.
— Как же его может не быть? — вкрадчиво пророкотала  девушка, в голос которой уже пританцовывали чарующие нотки – еще не гипноз, но нечто, явно заставляющее не волноваться. Зачем, спрашивается? Собеседник и без того был более чем спокоен. – Смысл есть во всем. И сейчас он ясен, как летний день. Ты не находишь?
Дочь Бога сладко потянулась, как после долгого сна, и неспешно направилась в сторону «хозяина мира» — именно так она окрестила сего незнакомца. Вновь взяла его за запястье, теперь уже не в целях безопасности. Руки ее были горячими, почти обжигающими – разбуженная дурной яростью нория давала о себе знать.

0

17

Гэйбриэл вздохнул, опуская голову вниз и рассматривая туман, который сейчас больше походил на небольшую полупрозрачную реку, что еще, высыхая, пытается бороться и доказать кому-то, что еще не утратила былого величия… Мужчина презрительно фыркнул — не то удивляясь своим мыслям, не то поражаясь сему вопиющему факту, уже прозвучавшему выше, и пошевелил ногой, отгоняя назойливый туман. Тот тихо и недовольно зашипел, как рассерженный кот, и развеялся невесомой дымкой, мгновенно покрывшей полупрозрачными капельками влаги сапоги и нижний край плаща Тени.
Он поднял голову, встречая взгляд девушки. Ощущения мира словно обострились до предела, и между тем он словно бы и не владел своим телом. И мог только смотреть, как незнакомка приближается, еще больше напоминая кошку — но уже не добродушную, а чем-то недовольную. И ощущать, как она хватает его за запястье. Сильно. До боли.
— Нет, — сумел выдохнуть Гэйбриэл, ощутив внезапно, как вверх по руке от запястья слово течет расплавленный металл — невыносимо больно и горячо.
До ужаса горячо.
— Нет, — повторил он, ощущая, что все, что он может — это говорить. И смотреть, смотреть расширенными зрачками, за которыми почти не стало видно светло-серой радужки, в карие, с алым отливом, глаза девушки. И еще — ощущать, как все его тело изнутри пожирает огонь столь жаркий, что терпеть его больше не было сил.
Он закашлялся, вниз по подбородку скатилось несколько капель крови, такой же алой, как и листья, ныне притаившиеся у ног стоявших людей.
Стало больно дышать, легкие словно закололо иглой. Гэйбриэл закашлялся снова, сгибаясь пополам и изо всех оставшихся сил стараясь вырвать руку из пальцев девушки, которые вдруг показались ему железными тисками. Но все было бессмысленно…

Отредактировано Гэйбриэл (09-07-2011 23:05:37)

+1

18

В голове шумело. Противно, назойливо. Хотелось хорошенько тряхнуть головой, так, чтобы каштановые (или уже аловатые?) волосы пламенем рассекли воздух, такой приторно туманный еще несколько минут назад. Но… не получалось. Ее будто приковали невидимыми цепями к этому человеку, нория разгоралась все сильнее, требовала выхода и не терпела отлагательств. Эта сила диктует свои условия — полубог должен быть «слишком живым», очень и очень ярким во всех смыслах этого слова. Пламя падко на эмоции.
— Да, да… Да, — безотчетно твердила она в ответ, голос ее срывался на звериное то ли рычание, то ли шипение, угрожающе-тихое. Полубогиня не замечала, что все сильнее и сильнее сжимает чужое запястье — словосочетание «стальная хватка» в данном случае не будет преувеличением. А вот и вторая рука попала в «капкан»; чудовищный жар уходил в людскую плоть, мир будто замер в ожидании.
Или… действительно замер? Если бы сейчас кто-то решил посмотреть на сию, без сомнения грандиозную, картину со стороны, он увидел бы застывшие в падении капли дождя и алые листья, совершенно неподвижный туман и одинокие фигуры людей, тоже не подававшие ни малейших признаков жизни. А в центре этой композиции — странная парочка в темных плащах, и воздух вокруг плывет от жара. Волосы девушки трепещут на невидимом ветру, отсвечивая дьявольским алым цветом…
Ощущение ирреальности зашкаливает. Реальность не может допустить такого безумства. Или?..
Огненная дева закрыла глаза на бесконечно долгое мгновение, и напряжение, кажется, ослабло. Лишь затем, чтобы вместе с ее глубоким вздохом нахлынуть на мир с новой силой.
— Так гори же, гори огнем Бога! — пронзительный крик аспиды и яростный рык шакхарра, вкрадчивый шепот лунира и надменное гарканье рогмира — все сплелось в этом безумном крике, от которого вот-вот вылетят стекла. Миг — и руки занялись огнем, мгновенно перекинувшимся на неспособную противостоять ему людскую плоть. Инверно содрогнулась, рефлекторно откинулась назад, не выпуская при этом чьи-то руки. И… закружила незнакомца в сумасшедшей смертельной пляске, слишком быстрой, чтобы именоваться танцем, и слишком медленной, чтобы две фигуры сплелись в одну.
…Мужчина с силой отброшен в сторону, к тому самому дереву, что здесь никогда не росло и не могло расти, а владычицы пламени и след простыл. И куда унесли бесы, и что это было, когда и зачем?.. Нет свидетелей у сумасбродного мира, нет и боязливых речей.

+1

19

Жар становился все сильнее: Гэйбриэлу, который лишь судорожно стискивал челюсти в безрассудной попытке не закричать от безумной боли, на мгновение показалось, что он слышит треск пламени. Воздух становился все горячее и горячее, а кончики пальцев и ладони уже милосердно потеряли чувствительность, но руки выше запястья все еще горели как в огне.
Задыхаясь от потребности вырваться, высвободиться, мучаясь жаждой и осознанием собственного бессилия перед тем, кто с самого начала, по самой своей сути, был сильнее и могущественнее, Гэйбриэл ничего не мог предпринять. Совершенно ничего — перед глазами все плыло, и окружающий мир был мутным и окрашенным в желто-алые отблески.
Он не сразу понял, что действительно горит — горит по-настоящему, на самом деле, а незнакомка кружит его в безумном танце, в котором ноги почти не касаются земли, а мир кружится все быстрее и быстрее, пока… не останавливается в один момент.
Его отбросило назад, к дереву, которое рассыпалось огненными каплями в тот же миг, стоило спине Фьерсты соприкоснуться с корой. Он упал на землю, судорожно пытаясь избавиться от пламени, которое пожирало уже не только руки — быстрый, невероятно жаркий и голодный огонь уже добрался до плаща и рубашки, и, утробно чавкая и фырча, словно голодный зверь, насыщал свой бездонный желудок.
Он понимал, что выхода нет, что все это бесполезно — но такова была людская природа: бороться даже тогда, когда все на свете потеряно, а света впереди нет, не было и не будет никогда…
Боль становилась все острее, Гэйбриэл уже почти не мог дышать и только лежал, отчего-то сжавшись в клубок и прижимая горящие руки к груди: словно готовился умереть так же, как и появился на свет…
Умирать всегда больно. И еще больнее — ощущать… нет, даже не беспомощность. А осознание потерянных шансов и возможностей. Сознавая, что ты мог бы сделать еще много, много всего: и хорошего, и плохого, и просто серого — умирать просто потому, что чья-то воля, не злая, просто чуждая, захотела прервать твою жизнь…
Невыносимо больно.
Гэйбриэл лежал, уже весь охваченный пламенем, закусив губу и ощущая, как по подбородку, мгновенно высыхая, течет кровь. Глаза уже ничего не видят, потому что их нет — и кровь на щеках и висках уже давно высохла…
А потом все кончилось. И Гэйбриэл осознал, что падает в темноту, такую же горячую, как и огонь, что только что погубил его самого.

Он сел на кровати, судорожно хватая ртом воздух. Дрожащей рукой вытер пот со лба, взлохматил волосы, которые уже давно надо был подстричь. И вздрогнул от внезапной боли: ладони были обожжены до самых запястий.

+1


Вы здесь » Tomorrow. The imperfect world » Отыгранные эпизоды » sleep carefully!